Вторая жизнь после развода

Глава 5.

Марина.

Считается, что я нахожусь в разводе. И я себя считаю разведенкой. Но на самом деле это не совсем так. Вернее, совсем не так.

Замуж я вышла в восемнадцать, по настоящей, большой и чистой. Игорь был старше, казался таким оплотом надежности и уверенности, и мне ничего не оставалось делать, как упасть к нему в объятия и пропасть в них на долгие годы.

Быт, семья, - все закрутило, завертело, и вот уже оказалось, что я совсем не та, кто ему подходит, кто нравится, кто зажигает. И меня можно променять на другую женщину. Легко и просто, как чашку в шкафу. Одну выкинул, другую купил.

Ума не приложу, как я вообще выдержала тот разговор.

Вилкова считает, что я – дура, и мне нужно было остаться в этом доме, где все было по-настоящему моим, несмотря на то, что я не работала и деньги в семью приносил Игорь, и даже кухонные полотенца были куплены на его средства.

А я просто не могла.

Не могла бороться. Кусаться.

Он сказал, что у него другая женщина.

Что семья – это не то, что ему сейчас нужно.

Как я могла находиться в стенах, где были сказаны такие жуткие слова, где было искромсано мое сердце?

Поэтому собрала вещи и переехала в город.

Даже не оформив развод.

Без денег, толковой поддержки, опыта работы.

Да, сейчас все непросто.

Но я приду в себя, немного залатаю свое кровоточащее сердце и зацеплюсь тут. Буду землю грызть зубами, ногтями, только бы выжить.

И выживу.

Потому что у меня, просто-напросто, нет другого выхода.

Хочу встать на ноги. Хочу, по крайней мере, попробовать это сделать.

Прийти и бросить ему в лицо: «не ожидал? Не думал, что я могу быть такой? Достойной? Крутой? Деловой? Что могу прожить без тебя?».

И вот уже тогда оформить развод. И плюнуть в лицо. И послать куда подальше. Сердце снова дрожит в груди. Снова бьется неровно, снова кровоточит рана.

За этот месяц он ни разу – ни разу не позвонил, не написал. Только Елена, блин, Альбертовна, тут как тут. Всегда поблизости со своим контролем…

— Добрый день, — глубокий темный голос вмешивается в мои мысли, прошивает молнией вдоль позвоночника, заставляя поежиться. Я чувствую фантомный запах грозы, пряной вишни, тестостерона.

Человек-гора, моя вчерашняя ошибка, обводит взглядом аудиторию и останавливается на мне, выкидывая из собственных мыслей.

В глубине его черных глаз сверкает огонек неверия, узнавания, а потом появляется что-то такое нехорошее, тяжелое, даже злое. Мужчина прищуривается.

— Ой, какой красавчик, — слышу шепотки по залу. Женская аудитория, кажется, не ощущает от него никакой опасности, один только сплошной тестостерон, который сбивает с ног, заставляет плавиться мозги, а пальчики в кроссовках – поджиматься от чего-то томительного, неясного, волнующего.

— Сегодня занятия проведу для вас я. Павел Сухов. МЧС.

— Ухмхма, — пробегает невнятный пожарчик по аудитории, и в кабинете становится жарче.

Я втягиваю голову в плечи.

— А можно вопрос? — поднимает руку кто-то из женщин в глубине зала.

Он смотрит резко в ту сторону, и я, потеряв зрительный контакт, стекаю вниз по спинке стула, желая стать маленькой букашкой, которую никто не видит, и сбежать отсюда далеко-далеко.

Туда, где никто и ничто не напомнит мне о моем грехопадении.

— Сколько вам лет? — кокетничает кто-то.

Мужчина ухмыляется.

Очень хорошо помню эту ухмылочку.

Только он вот так дернул губой, как я сама поцеловала его. В эти самые полные, красивые губы…

Вот черт…

Прикрываю глаза и мысленно стону.

Как я могла?

Как? Я? Могла?

— Двадцать пять, — бросает Паша и я ощущаю, как мои ладони становятся горячими. Боже, он еще и младше меня! Какой невероятный, ужасающий кошмар! — Есть еще вопросы? По делу?

Он обрывает на лету рой вопросов, которые, судя по всему, хотят задать девушки и женщины нашего центра. Настроение из игривого сразу меняется. Ощущается гроза, здесь даже, кажется, становится темнее, чем было.

Не поднимаю голову, так и сижу, как маленький черный шарик, старательно сливаюсь с партой и стулом, робко поглядывая на дверь, планируя побег.

— Сегодня будем учиться делать искусственное дыхание.

— Я б такому разрешила сделать мне искусственное дыхание, — слышу приглушенное рядом и старательно держусь, чтобы не застонать от бессилия.

И тут же ощущаю, как внутри нарастает нервный смешок.

Сегодня рано утром я сбежала из его дома, вызвав потихоньку такси, и напарываюсь на него уже здесь, в центре, спустя всего несколько часов. Воистину, у вселенной на меня какие-то особые планы!

— Сначала покажу на манекене, — поглядываю краем глаза, что происходит. Мой мчсник легко подхватывает внушительный манекен и укладывает его на пол.

А потом встает и быстро оглядывает всех.

Девушки и женщины выпрямляются.

Кажется, что по аудитории пробегает дрожь ожидания и волнения.

— А потом покажу на живом. Человеке.

Он замолкает, и я поднимаю глаза.

И тут же понимаю, что допустила чудовищную ошибку.

Попалась!

Как мышь в мышеловку!

Не нужно было мне смотреть на него, не нужно было!

Потому что мы сейчас глядим друг на друга, и кажется, что он одними глазами говорит, что мне не стоит ждать ничего хорошего.

Тихонько вздыхаю, когда слышу непоколебимое:

— Вот на вас и покажем, девушка, — снова чуть оттягивает губу в сторону. — Как правильно делать искусственное дыхание.