Вторая жизнь после развода

Глава 7

Павел.

В этом центре слишком, слишком много детей. Наверное, сюда собрали вообще всех, что есть в городе, чтобы они не бегали, не кричали и не мешали взрослым.

Пока шел по коридору, пришлось двадцать раз опустить глаза, чтобы случайно, ненароком не наткнуться на кого-то в пять раз ниже себя.

Вишу в телефоне, но поглядываю на окно, очень примечательное окно, в котором мелькает голова Вики-Марины. Хочется зайти и пару раз шлепнуть по заднице. Есть за что: во-первых, имя не свое назвала, во-вторых, утром сбежала, не то, что не попрощалась, а вообще.

Она занимается с мелкими, периодически выглядывая в окошко, резко оправляет челку на лбу, будто пытается отгородиться от меня, и тут же ныряет обратно.

Смешно.

— Пашуля, приветики, — Лиза, моя бывшая, словно чует, когда нужно проявиться. Звонит именно в тот момент, когда я…

Смотрю на Марину, которая мелькает в окне, со своего наблюдательного пункта, придумывая, каким карам можно ее подвергнуть из-за нечестного поведения, и примериваюсь. Сам не пойму, к чему. Но будто внутри что-то свербит.

Словно зацепился крючками за нее – за волосы, за тонкие нежные пальцы, и нужно распутаться, выпутаться. А для этого, в первую очередь, приблизиться.

— Я тут подумала… — Лизин голос становится тише, ниже, но эти ее уловки в виде волнующего голоса сейчас не работают. Совсем. — Может быть, увидимся сегодня? Знаю, ты сейчас свободен. Можем в кино сходить. Или… я могу приехать…

Последнее предложение она произносит так, будто предлагает диабетику вкусный торт, который не сможет навредить.

Знаю я эти «тортики».

Смотрю на телефон скептически, будто через сотовую связь можно передать все мои чувства. Молчу.

Расстались недавно. Обоюдно. Пока-пока. Ей не подходит мой график жизни. я – будто и забыл, что она была в моей жизни. В мире достаточно много красивых, интересных, на все готовых девушек, чтобы зацикливаться на одной.

Лизе надо было серьезно.

Мне – точно нет.

В море полно рыбы, не нужно плавать только с одной.

— Лиз, — роняю громко. Она замолкает. — Не нужно, ладно, всего этого. Ты будешь счастлива. Я буду счастлив. Договорились же.

— Но я… — она торопится, говорит быстро, скорее, так, что окончания слов глотает. — Я согласна на редкие встречи. Как скажешь, так и будет, честно. Ничего не скажу против. Хочешь – еще с кем-то встречайся, я согласна. Но и со мной.

Морщусь.

— Лиз. Не надо, ладно.

Обрываю связь.

Мрачно смотрю на макушку Марины. По-моему, тебе пора бы выйти уже – стою тут достаточно, чтобы увидеть, что сменилась новая группа детей, а девушка даже не думает выйти и поговорить.

На телефон падает сообщение от бывшей.

Лиза: «Ты все же подумай. Я готова на открытые отношения».

Ничего не отвечаю. Ерунда какая-то.

Расстались-расстались. Все честно.

Я не против разнообразия, даже очень «за». Но встречаться одновременно с двумя – это как-то уже за гранью.

Нет уж, Лизок, мы с тобой разошлись, ты – за дверью.

А перед…

Макушка в окне пропала.

Как будто и не было.

Пробегаю глазами по двум соседним окошкам – нет, и там не проявилась моя упрямая пропажа.

Интересно…

Вдруг открывается дверь, оттуда вываливается Марина, в незастегнутой куртке, какая-то всклокоченная, нервная, даже отсюда видно, как в заполошных глазах бьется волнение.

Почти на руках несет девчушку.

Тоже, почему-то, раздетую – в кофточке, но куртка только накинута на плечи.

— Заводи мотор, — командует Марина, поравнявшись со мной.

— Ку-куда?

Она резво открывает заднее сиденье моей, между прочим, машины, усаживает туда девчонку с красными глазами, пристегивает ее с огромным трудом, но довольно оперативно, захлопывает дверь.

Я слышу, как девчушка начинает выть ором, морщусь и в недоумении гляжу на Марину.

— Чего стоим? Кого ждем? Живо, марш за руль, — командует она.

— Это – не мой ребенок, — говорю, но сам повинуюсь накалу и иду к двери с водительской стороны. Марина тем временем уже садится рядом в пассажирское кресло.

— Я знаю, — поспешно говорит она. — Давай срочно в травму. Девочка руку вывихнула.

Малышка на заднем сиденье снова орет. Вернее, она плачет, но довольно громко.

— Давай, я посмотрела, где это… — Марина достает телефон, шустро сбрасывает чей-то вызов, и открывает карты.

— Я знаю, где травма, убери, — командую и кручу руль. — Секунда, и будем на месте.

Надеюсь, это не ее ребенок.

Мне понравилась Марина, чего перед собой скрывать. Не стоял бы тут два с половиной часа в ожидании, если б не понравилась. Зацепила чем-то.

Но у меня важное правило: никаких детей. Никаких разведенок с прицепом. Никаких замужних с детьми в анамнезе.

Ни-ка-ких.

— Блин, — ругается Марина, снова скидывая чей-то звонок.

Кто-то безуспешно пытается прозвониться к ней, но очень, очень не вовремя, судя по тому, как она морщится при взгляде на экран.

Скорее всего, мошенники. В какой-то момент снова очухались, никакой антиспам-болот не спасает, звонят и днем, и ночью.

Долго не думаю – на красном светофоре, как раз до поворота в травму, спокойно беру из ее дрожащих холодных ладошек телефон, быстро провожу по экрану пальцем:

— Слышь, хорОш сюда названивать. Телефон вычеркни, ага.

— Аа-а-а! — Марина поспешно выхватывает у меня телефон от уха, скидывает вызов.

Широко открытыми глазами глядит на меня.

По бледным щекам- пятна.

Пальцы сомкнулись на черном экране до мучной белизны.

— Ты чего, блин, творишь?!

Выкрикивает нервно, да так экспрессивно, что девочка на заднем сиденье замолкает и смотрит широко раскрытыми глазами, в которых может поместиться неплохо надутый шарик.

По позвоночнику пробегает волна.

Вообще не припомню случая, чтобы женщина на меня кричала.

Подо мной – да.

Но на меня…