Вторая жизнь после развода

Глава 13

Дети тянут на улицу – папа обещал прогулку, пиццу, суши, коктейли. Сейчас еще и свекровь подъедет – Игорь сказал, что они договорились встретиться в час.

Игорь берет меня под руку, заставляя выйти из квартиры. Он улыбается и ведет себя так, будто ничего и не было. Я в шоке гляжу на него, не понимая, как реагировать, как себя вести, потому что его поведение далеко от нормального. Мы выходим в подъезд, я достаю ключи, чтобы закрыть дверь, дети сбегают по лестнице вниз, слышно, что они ругаются и гомонят, как стая ворон.

Дергаю рукой, стараясь избавиться от его прикосновений. Но он тут же меняется в лице.

В подъезде полутемно, я не сразу попадаю в сердечко замка ключом.

— Зачем ты вообще приехал, Игорь, я не понимаю.

— Значит так, — он оглядывается, проверяя, нет ли рядом детей, и вдруг оказывается очень близко ко мне, шепчет в ухо немного зло и резко. — Возвращаем все, как было раньше. Никаких разводов. Никаких гулянок. Собираемся, и все возвращаемся домой, это ясно?!

— …

Ключ попадает в замок, наконец, я проворачиваю его раз, второй, и думаю о том, чтобы быстро открыть дверь в квартиру, запереться изнутри.

Никогда в нашей жизни не было такого, чтобы Игорь был груб, и тем более жесток, а тут – позволяет себе вести себя так, будто это норма: хватать человека за руку и пугать в темноте.

— Пуссти меня, — дергаю локтем, освобождаясь.

— Ты мне сам сказал, что хочешь быть счастливым, и именно я тебе мешала это делать. Давай разойдемся.

— А я и буду счастлив. Мне нужна жена и дети. И они у меня есть.

— Ага, то есть ты погулял, как кот по всем помойным кошкам, а теперь вернулся обратно? Так не пойдет.

Игорь нависает надо мной, я чувствую исходящую от него злость, бьющий наотмашь нерв, едва сдерживаемую силу. Он кипит, как чайник на плите, еще немного – и кипяток расплескается вокруг. Съёживаюсь, хочу стать меньше и незаметнее, раствориться в полумраке подъезда. Он действительно меня пугает.

— Пойдем. Дети внизу, — произносит сквозь зубы.

И я… послушно иду по ступенькам вниз, слыша, как он четко отмеряет шаги чуть позади.

Хочется обернуться, дернуться, рвануть вперед, увеличить между нами расстояние. Всегда пугает неизвестность, а тем более такие резкие перемены в настроении человека, которого, казалось, знаешь чуть больше десяти лет…

— Веди себя нормально, что ты все дергаешься…

Я вздрагиваю, чувствуя, как в сердце зарождается страх, он тонкими лепестками касается сердца, холодит кончики пальцев.

— Ма-а-ам! Он первый начал! — бегают вокруг дети, но я замираю.

Потому что вижу Пашу.

Поначалу даже моргаю несколько раз – вдруг мне кажется, и перед моим подъездом стоит мужчина, просто очень похожий по комплекции на него.

Но нет, ошибки быть не может.

Он стоит рядом со свекровью и смотрит прямо на меня.

Осуждающе. Обжигающе. Чуть зло и нервно. Обвиняюще.

Словно я что-то ему должна, вернее, будто я ему и должна! Весь мир.

Свекровь что-то ему говорит, я даже не могу сообразить, понять, что к чему – они знакомы? Она ему делает выговор? Что вообще он тут делает?

Я только утром от него ушла, сбежала, чтобы случайный, как казалось, мужчина, не знал ни моего имени, ни телефона, а уже через несколько часов он в курсе и моего места работы, и адреса, и постыдной части жизни…

Мысленно стону.

Чувствую спиной напряжение и холод – Игорь выходит из подъезда.

— А вот и Игорек, ему объясните, почему мой телефон украли! — свекровь говорит тонким голосом.

Игорь подходит ближе, ситуация патовая. Мы стоим вчетвером: я, мой пока еще муж, моя свекровь и мой вчерашний любовник. Щеки горят, и не только щеки – земля подо мной пылает. Не удивляюсь, если земля разверзнется, и я провалюсь в геенну огненную.

— Не понял.

— Ваша матушка сотовый у меня в машине забыла. Я вернул, — смотрит Паша на Игоря пристально, глаз злеет.

— Не забыла бы, если б он не заговаривал. Еще и не туда отвез.

Паша разводит руками. Он не извиняется, не хочется ему перечить.

Он будто специально не смотрит сейчас на меня. Только на Игоря, и при этом видно, как от него флюидами исходит неприязнь.

— Ну, спасибо за бдительность, — Игорь протягивает ему руку, но тот не жмет ее в ответ. Переводит взгляд на меня.

Смотрит пристально, долго, свекровь тактично кашляет, прерывая заминку.

— Что ж… — Игорь протягивает руку и касается моей спины на уровне лопаток, что похоже на короткое легкое объятие. Я сама вся сжимаюсь от этого жеста. Мне не приятны ни его общество, ни его прикосновения. Взгляд Паши при этом каменеет. На щеках играют желваки. Он чуть опускает глаза, как будто для того, чтобы прикрыть молнии, что сейчас могут вырваться и опалить все кругом. — Спасибо за помощь.

Паша ничего не отвечает. Он коротко стреляет взглядом в Игоря, искоса, и я вижу, как напрягается его линия челюсти, сжимаются руки в кулаки – костяшки белеют. Сама внутренне дергаюсь, и рука Игоря опадает. Он не предпринимает второй попытки коснуться, и я этому бесконечно рада.

Мужчина резко разворачивается, в два шага достигает своей машины, садится за руль, и, явно красуясь силой, выражая недовольство, с шумом и звуком рессор выезжает с парковки на дорогу.

— Какой нервный, — поджимает губы свекровь. Но, переключившись на Игоря, тут же забывает обо всем. Глаза ее излучают свет и радость. — Ну, пойдемте все в ресторан. Нужно отметить объединение, воссоединение.

— Никакого воссоединения нет, не было и не будет, — сквозь зубы шепчу, но яростно и довольно внятно, обиженная сама на себя ситуацией, в которой только что оказалась. Марина, куда ты несёшься? Куда летишь с такой скоростью? На самое дно?

— Ну-ну, — закатывает глаза свекровь.

— Дети! — наиграно радостно кричит Игорь и зовет все к машине. — За пиццей!

— Ура! Пицца!

— Наконец-то! Пицца!

Он открывает двери, помогая всем разместиться, а я стою на дорожке, сложив руки на груди. Сердце колотится как заполошное, словно после бега на тысячу километров.