Вторая жизнь после развода

Глава 14

Марина

— Ну, как вы жили без меня?

Свекровь задумчиво молчит, все смотрит в мою сторону, как будто что-то обдумывает, что-то не дает ей покоя, какая-то мысль точит и точит внутри. Обычно такая говорливая, даже чересчур, сейчас она ведет себя как затаившийся мышонок, и, если бы не другие отвлекающие факторы в виде вдруг обнаружившегося мужа и вселившиеся чертята в детей, я бы присмотрелась к ней получше.

Пока же только старательно держу себя в руках.

— Отлично жили, — отвечаю мужу.

Он выгибает бровь.

— Мама не покупает вкусняшки, — Ева подает голос, отвлекаясь от огромного молочного коктейля с трубочками.

— Девочкам в восемь лет нужны витамины, а не много сахара, — отвечаю строго.

— Мы живем в клоповнике! — Матвей не остается в стороне, обвинительным тоном выговаривая то, что волнует его больше всего.

— А как школа? — Игорь делает вид, что ему все интересно. Хотя на самом деле впервые задает этот вопрос за все время нашей семейной жизни.

— Фу-у-у, — морщится Матвей. — Класс стремный, школа стремная, все стремное!

Он выкрикивает эти слова, распаляясь.

Я пытаюсь его успокоить, а Игорь смотрит на меня с заметным торжеством во взгляде. В котором, впрочем, читается еще одна мысль: снова ты не можешь уследить за детьми!

Сжимаюсь под таким молчаливым обвинением. И сама себя мысленно ругаю: решила же, что не буду идти на поводу у мужа, когда он ведет себя таким образом, будто я всегда во всем виновата.

— А работа как? — он уточняет у пеня насмешливо. Все время, что мы жили вместе, его не волновало то, чем я занимаюсь. Как успевала жонглировать учебой и детьми, домом… А сейчас…

— Ой, Лилечка говорит, что Марина не очень справляется. Она ее перевела на рецепшен. Будет секретарем, грубо говоря.

Я в шоке оборачиваюсь к Елене Альбертовне.

— Я – педагог. Учитель. Не секретарь.

Она пожимает плечами, и кидает заговорщицкий взгляд на Игоря.

— Да, да, думай, как тебе нравится.

Свекровь исподтишка приглядывается к моим рукам, скользит взглядом по шее, думая, что я не замечу, не увижу, но эти ее как бы случайные взгляды колют и щекочут. Не пойму, что она высматривает.

Невроз все нарастает.

— Секретарь, говоришь, — еще мгновение, и он рассмеётся мне в лицо!

Мне же хочется показать, что я и без него смогу добиться многого, смогу выплыть, смогу справиться. А сейчас получается…

— Это всего на неделю. В центре я работаю логопедом.

— Хорошо, что взяли без опыта и книжки.

— Спасибо, Елена Альбертовна, — закатываю глаза.

— А ты поблагодари, поблагодари! — вдруг взвивается она.

Дети, присмирев, замолкают, даже перестают друг друга подкалывать под столом.

— Мы тебе и дом, и образование, и не работала ты ни дня! — она покрывается красными пятнами. — А ты!

— А что я? — говорю тихо, как будто меня придавило камнепадом – ее тяжелыми словами.

— А у тебя никакой благодарности! Сидишь, нос кривишь!

— А я благодарна, Елена Альбертовна, — отвечаю также тихо, дергаюсь рукой и оправляю челку, отгораживаюсь, как шторкой, от всех. — Но это было решение наше с Игорем. Общее.

— Вот и помни добро!

— Мам, ну что ты в самом деле, — лениво тянет Игорь. Скандал ему не нравится – оглядывается украдкой, чтобы оценить, не стал ли кто свидетелем скандала. Но при этом то, что мать снова и снова прилюдно забивает гвозди в мою самооценку, ему льстит.

— Детей в город привезла! Поселила в клоповнике!

Ага, вот откуда в лексиконе Матвея «клоповник». Так и думала.

И тут она вдруг меняется в лице. Резко кладет передо мной шарф, который я где-то обронила.

— Я поняла, — скорбно говорит она. — Это был не таксист.

Не понимающе гляжу на нее.

— Это был не таксист! — вдруг кричит она, выпучив глаза, как будто стала свидетельницей страшной трагедии. Начинает охать, хватается за сердце. — Ты, ты… муж уехал, а ты…

— Ничего, все изменится, мы с вами возвращаемся домой, — Игорь прерывает спектакль матери.

Я холодею внутри.

Не может быть такого, чтобы она поняла, что у меня был другой мужчина. Не может этого быть! Но ее взгляды, слова говорят об обратном…

— Этого не будет, — я крепче сжимаю чашку с кофе, аж пальцы белеют.

— А что так? — под возмущенный вой детей переспрашивает Игорь, вальяжно раскинув руку на спинке дивана.

— Мы остаёмся здесь. У меня есть работа. Будут деньги. Снято жилье. Детей я устроила в школу. Запишемся в кружки.

Я смотрю на детей, думая о том, правильно ли будет сказать им здесь и сейчас, что мы с их отцом будем разводиться, но не успеваю.

Свекровь прижимает к себе Еву.

— Не дам сгубить детям жизнь, не дам.

— Ну что вы в самом деле, — стону я страдальчески. Какая-то жалкая манипуляция, на которую Игорь, конечно же, ведется.

— Дети, мама шутит. Конечно, мы вернемся домой.

— И не подумаю! — вдруг мой голос взвивается выше. — Не решай за меня.

— Пока я отвечаю за вас, — он подается вперед, успев перехватить мою ладонь, и сильно давит на точку возле большого пальца. Да так больно, что еще мгновение – и из глаз слезы польются, брызнут во все стороны. Прикусываю губу, чтобы не разреветься, позорно и по-детски. — Будете делать то, что я скажу. Возвращаемся домой. Займись документами из школы. Увольняйся.

— И не подумаю, — говорю ему одними губами.

В его глазах вспыхивают угольки. А по губам змеится улыбка превосходства. Он знает, что сильнее и сможет меня переломить…