Вторая жизнь после развода

Глава 15

Дома с трудом укладываю детей спать.

Всегда после того, как они переночуют у свекрови, гомонят до ночи. Вот и сейчас, взбудораженные приездом отца, его словами о том, что нам, все же, нужно вернуться домой, ночью, проведенной у свекрови накануне, бегают и дерутся.

Первым засыпает Матвей.

Он еще долго бурчит о том, что квартира ему не нравится, не нравится школа, класс, и он крайне всем недоволен.

После него, спустя несколько сказок, которые я читаю заплетающимся уже языком, засыпает Ева.

Я глажу ее по голове, по спутавшимся тонким и мягким волосам, ощущая, как меня буквально топит нежность.

Нежность и страх. За них, за их будущее, настоящее, за все то, что еще только будет впереди.

Сажусь в маленькой кухоньке, налив себе в чашку кипяток, и смотрю в темное ночное окно.

— Правильно ли я поступаю, что лишаю детей всего того, что было у них? вырвав из привычного окружения, приехав сюда?

Спрашиваю у своего отражения, но не жду ответа.

— Что делать с Игорем? Как поступить с мужем?

Развод – непростое, но обоюдное решение, мы должны решить все цивилизованным образом.

— Почему он так себя ведет… Всерьез думает, что я смогу забыть его измену? Его слова?

Мое одинокое отражение снова не протягивает руку помощи и не дает совета. Я тяну кружку к стеклу и чокаюсь сама с собой.

— Выплывем, еще и не из таких ситуаций выходили. И тут тоже сможем все наладить, — даю себе обещание.

Во сне меня крутит, вертит в разные стороны.

Я словно оказалась на карусели, и она ведет меня, везет, кружит и так вертит, что нет возможности остановиться, сойти с нее.

Игорь смотрит желтым злым звериным глазом, рыча, как волк.

Свекровь лисой пытается пробраться в мой дом, но я держу оборону, не отпираю замок, и она пытается прорваться лапой, с силой давя плечо на деревянную дверь.

За окном начинает полыхать пожар, я смотрю на все это и думаю, что делать – ни одной мало-мальской мысли не приходит в голову, только колокол гудит: бом! Бом! Бом!

Руки дрожат, хочется крикнуть, но что-то не дает открыть рот.

И тут я понимаю, что огонь отступает. Вижу, что его заливает водой из шланга Паша. Он сосредоточен и смел. Ему нипочем такие явления, как пожары, вода, дикие звери.

Он направляет струю воды на лису, и та с визгом отступает.

Черный волк, слепя желтым глазом, уходит, виляя хвостом.

— Эй! — кричу я Паше. Мне хочется так много ему сказать!

Но он не смотрит на меня. Вернее, глядит, но как будто мимо – скользит взглядом, словно и нет меня. Я понимаю, что он обижен на меня, расстроен.

Но, несмотря на свой настрой, свое отношение ко мне, он ведь спас меня! Спас.

— Паша! — кричу, желая остановить, когда он поворачивается ко мне спиной.

— Па…

Просыпаюсь от звона будильника. Голова чумная, квадратная, как будто ею гвозди забивали. Язык еле шевелится во рту. Видимо, вчерашний стресс сказался, сегодня наступает отходной период, и я все делаю в сильно замедленном, затяжном темпе.

Подхожу к окну, будто хочу удостовериться, что за ним нет Паши, который поливает огонь из шланга, с опаской кошусь на дверь, за которой может скрываться свекровь в облике лисы.

— В школу, — с трудом бужу детей, помогаю собраться.

— А когда домой? — хнычет Ева.

— Я никуда не пойду, — хмурится Матвей.

— А где папа?

— Я хочу домой!

— Ты мне денег дай на вкусняшки, тогда пойду.

Матвей и Ева идут в школу вдвоем, тут недалеко. Я же сажусь на автобус – мне нужно в детский центр.

Смотрю вперед, но ничего не вижу перед собой. Вся под впечатлением от своего сна, вся в переживаниях о том, что нужно делать выбор, от которого зависит не только моя судьба, но и судьба моих детей…

Может быть, мне действительно нужно забыть обо всем и вернуться домой, жить как прежде с мужем? Или нужно выбрать себя?

Что делать…

До центра дохожу в состоянии, близком к разбитому.

Сажусь в кресло за стол у входа.

Включаю компьютер.

— О, Марина, добрый день, — улыбаясь, идет ко мне директор. — Не переживайте, работа не сложная. Вам нужно будет сегодня собрать деньги на обучение за месяц с тех, кто еще не сдал. Вот договора.

Она протягивает кипу бумаг, ставит ручки на столешницу.

— Большинство делает перевод. Но есть те, кто несет наличные.

Я внимательно слушаю, понимаю, что одну неделю точно продержусь здесь, ничего страшного.

— Их мы закрываем в сейф. Ничего сложного.

Она показывает комбинацию цифр.

— Пароль от сейфа я сменила, его знаем только я и вы.

Женщина пишет его на листочке, и протягивает мне.

— Или запомните, или сохраните в таком месте, его никто не найдет.

— Буду стараться, — отвечаю и улыбаюсь. Она же в ответ не улыбается.

Пожимает плечами и уходит дальше по коридору.

Минут через пять начинается суматоха: приходят родители, приводят детей. Среди пришедших не вижу Софию – наверное, мама оставила ее дома, на больничном. Думаю о том, как-то она себя чувствует? Как ощущает?

Даже порываюсь написать маме, ее номер телефона у меня сохранен. Но, конечно не делаю этого.

День суматошный, длинный, тяжелый.

— Здравствуйте, я оплачиваю занятия за полгода, — приходит девушка в длинном сером пальто. Я протягиваю ей договор, она быстро его заполняет.

Через минут пять приходит еще две родительницы, тоже с наличкой.

За первую половину дня сумма в сейфе скапливается не маленькой.

Закрываю его, поглядывая несколько раз – думаю о том, как бы вечером не напутать чего, ведь с деньгами я еще не имела никакого опыта работы. Одно дело – собирать в школе на нужды класса, совсем другое – собирать довольно большую сумму денег в центре, куда пришла преподавать малышам…

День тянется нереально долго, несмотря на кучу разных мелких поручений, вопросов, которые приходится решать – помочь детям одеться перед выходом на улицу, тем, кто сам пока не справляется; ответить на телефонные звонки; заменить в кулере воду; собрать папки для учителей, которые придут во вторую смену, после обеда.