Вторая жизнь профессора-попаданки

Глава 3.1.

Его слова неприятно задели меня, но не вывели из равновесия. Князь Хованский предупреждал меня, что слухи непременно поползут, и к ним я была готова. Конечно, было обидно. Никто не хотел давать мне и шанса. Они всё для себя уже решили: кто я такая, что из себя представляю, как смогла получить должность преподавателя на Высших курсах.

Вяземский сказал «протеже», но имел в виду любовницу. Фаворитку. Может, подстилку.

— Весьма, — выплюнула я также сквозь зубы, не став его ни в чем разубеждать.

Я не буду оправдываться перед этими людьми.

— Доброго дня, господа, — чуть приподняв подбородок, я окинула пристальным взглядом всех присутствовавших в аудитории и покинула ее.

Уже в коридоре прислонилась спиной к двери и шумно, рвано выдохнула. Внешне я старалась сохранять спокойствие, но внутри сердце колотилось где-то в горле, и я клокотала от гнева.

Я прикрыла глаза, досчитала до пяти и отодрала себя от двери. Лелеять обиду мне было некогда. Удивительно, но в маленькой, темной аудитории девушки дожидались меня в полном составе. Все три. Я была готова встретить пустоту и тишину, но нет.

Когда я вошла, они поднялись со своих мест и поприветствовали меня. Я задержала взгляд на Софье, которая с невинным видом опустилась обратно за парту. Или ей было невдомек, чем занимался ее отец, или же она не придавала этому особенного значения.

— Доброе утро, дамы, — я прошла за кафедру, чувствуя, как в груди слабый трепет и предвкушение.

Погладила ладонями прохладное, темное дерево и, сделав глубокий вдох, произнесла дрогнувшим голосом.

— Что же. Приступим. Сегодня мы с вами рассмотрим вопрос зарождения российской государственности...

***

Лекция, в отличие от первого дня, прошла спокойно. Я готовилась к битве, но обернулось иначе, чему я была только рада. Событий за последние два дня случилось достаточно, поэтому передышка пришлась очень кстати.

Тем более вечером меня ждал визит в популярный нынче салон* светлейшей княгини Хованской, где я совершенно точно получу свою долю неприятного внимания.

Поэтому, закончив лекцию и попрощавшись с девушками до следующего дня, я с облегчением выдохнула и отправилась в канцелярию, которая заведовала процессом зачисления на мой курс. Для этого пришлось пройти насквозь почти все здание, и на каждом шагу меня сопровождали чужие взгляды и шепотки.

В коридоре я встретила и Алексея Оболенского, но тот притворился, что не узнал меня, и нарочно отвернулся, когда мы поравнялись.

Канцелярия вместе с архивом располагались в огромном помещении в дальнем крыле здания. Едва я переступила порог, как меня с ног до головы окутал запах страниц и чернил. Вдоль стен шли высокие стеллажи, снизу доверху заполненные папками и стопками документов. Я прошла мимо них и за поворотом наткнулась на огромный стол из темного дуба, за которым сидела, строгая на вид, женщина лет сорока.

Ее темные с проседью волосы были уложены на затылке в столь тугой узел, что я невольно задумалась, как у нее не болят виски. Глухой ворот черного, закрытого платья касался подбородка, не оставляя и миллиметра голой кожи на шее.

— Кхм, — я откашлялась, привлекая внимания. — Добрый день.

Она посмотрела на меня поверх стекол круглых очков.

— Вы по поводу записи на курсы?

— Я? Мое имя Ольга Павловна Воронцова. Я преподаю историю и юриспруденцию.

Ее взгляд мгновенно изменился. Стал еще более хмурым и резким.

— Ах, вот оно что, — сказала и поджала губы. — Чем могу вам помочь, мадам Воронцова?

— Я хотела бы посмотреть заявления, которые подавали на мой курс.

— Для чего вам это?

— Хочу ознакомиться, — с нажимом произнесла я.

Женщина поморщилась, не скрывая своего недовольства, но все же встала.

— Следуйте за мной, — бросила она, обошла стол и направилась вглубь лабиринта из шкафов и стеллажей.

Интересующие меня заявления нашлись в неупорядоченной, неряшливой стопке, которая была задвинута в самый дальний угол нижней полки. Раздражение подступило к горлу, но я сдержалась. Скрестив руки на груди, хмуро наблюдала, как моя неприветливая собеседница достает стопку и относит на ближайший стол.

— Вот, пожалуйста, — сказала она и развернулась, чтобы уйти, но я ее задержала.

— Погодите, — произнесла растерянно, — но как так вышло, что заявлений поступило больше двух дюжин, а мои лекции посещают лишь трое?

— Откуда же мне это знать, — она чопорно пожала плечами. — Передумали, наверное, время тратить.

Эту неумелую шпильку я пропустила мимо ушей.

— Здесь что-то нет так, — нахмурилась я и потерла лоб.

Потом опустилась на стул и принялась внимательно изучать каждое заявление, которое представляло собой анкету с основными сведениями о барышне: имя, возраст, происхождение (принимались только с дворянским), адрес проживания и наличие согласия мужчины.

Тридцать два заявления насчитала я — без тех трех, которые подали Софья, Дарья и Зинаида.

И все тридцать две девушки резко передумали? Вероятность казалась нулевой.

Я вертела бумаги и так и эдак, пытаясь понять, в чем же причина, пока не заметила главное. Не заметила то, что отсутствовало.

Почтовые корешки.

Никто не отправлял ответные письма на эти заявления.

Никто не сообщил девушкам, что они зачислены, что они прошли...

Со злости я громко хлопнула ладонью о столешницу.

Просто уму немыслимо!

Схватив разрозненную стопку со стола, я вылетала из архива под удивлённым взглядом так и не представившейся мне женщины.

Путь мой лежал в кабинет Сергея Федоровича Лебедева.