Вторая жизнь профессора-попаданки

Глава 3.2.

Лебедева я отыскала не сразу. И не потому, что здание Университета было огромным, а потому, что никто не желал мне помогать и говорить, где профессор. Я обошла немало аудиторий, прежде чем он нашелся — очень недовольный тем, что я его потревожила.

— Ну, что вам еще, Ольга Павловна? — спросил он, когда я подошла.

Он как раз выходил из залы, где закончил лекцию, и мимо нас непрерывным потоком проходили студенты, огибая по сторонам. Я мельком заглянула в аудиторию, которая была несравнима с той, что выделили мне: просторная, с высокими потолками, залитая светом...

— Хочу спросить вас, Сергей Федорович, почему не были отправлены письма тем девушкам, которые хотели записаться на мой курс?

У него мелькнуло что-то такое в глазах... в первую секунду. Он на мгновение отвел взгляд в сторону, вниз, как делают лжецы. И я поняла, что все, что он скажет дальше, все, что придумает — будет обманом. Потому что он прекрасно знал, почему не были отправлены письма.

— Какие письма? — спросил, желая потянуть время.

Так, словно он впервые в жизни столкнулся с университетскими порядками. Я же подозревала, что он приложил руку к их созданию.

— Письма, которые не были отправлены вот по этим заявлениям, — и я подняла стопку на уровень ее глаз.

Он отказался на нее посмотреть и направил взгляд куда-то чуть выше моего плеча.

Я заметила, что на нас косились студенты. Кое-кто из преподавателей, шедших по коридору, намеренно замедлил шаг.

— Да быть того не может! — он всплеснул руками. — Ольга Петровна, будьте благоразумны. Вы, верно, что-то путаете. Все же сказывается недостаток опыта... — с притворным, елейным сочувствием заговорил он, явно собираясь выставить меня полоумной истеричкой.

— Здесь нет почтовых корешков, — я проигнорировала его мерзкие инсинуации. — Вот здесь, в заявлениях княжны Платоновой, Дарьи Алексеевны Морозовой и Зинаиды Сергеевны Бестужевой корешки есть. Им были отправлены письма, и потому они посещают мой курс. А тридцати двум остальным девушкам — нет.

Лебедев заморгал и поджал губы в тонкую линию.

— Кхм, — откашлялся он и с какой-то брезгливостью посмотрел на заявления. — Странно, очень странно.

— Не похоже на ошибку, — негромко обронила я. — Скорее, на намеренный саботаж.

— Побойтесь Бога, Ольга Павловна! — он тотчас оживился и всплеснул руками. — Кому бы потребовалось саботировать ваш курс? — и он усмехнулся. — Право слово, слишком уж смелое заявление, чтобы бросаться им направо и налево.

— А как иначе я могу это воспринимать? — я изогнула бровь и прижала стопку к груди. — Тридцать две девушки изъявили желание записаться на курс, но им не было предоставлено и шанса.

— Думаю, произошла какая-то ошибка. Вы уверены, что все внимательно рассмотрели, Ольга Павловна? Быть может, это не те заявления, которые требовались от юных барышень?

— А какие же?

— Тоже с ошибками. Или с неверными документами. Или неверными сведениями. Быть может, кто-то изволил пошутить и направил к нам стопку пустых страниц?

Внутри резко взвилось желание расцарапать Сергею Федоровичу лицо, и я не знаю, как смогла удержать себя в руках.

— Нет никакой ошибки в заявлениях, — пришлось вновь говорить тише, потому что так было легче контролировать ярость, которая захлестывала меня. — Есть ошибка в работе канцелярского отделения или архива.

Лебедев сощурился, и образ слащавого мужичка растаял, как дым над водой.

— Учитывая шаткость вашего положения, я бы хорошенько подумал, прежде чем обвинял бы в чем-либо Университет, — веско припечатал он. — Кто вы такая, чтобы призывать к ответственности отделение канцелярии?

— Сергей Федорович, разрешите вам напомнить, что Высшие женские курсы в стенах Университета были открыты с высочайшего дозволения Государя-Императора.

Он выслушал мои слова с подчеркнуто показной усталостью, словно я причинила ему ужасное неудобство своим напоминанием.

— Ольга Петровна, вы думаете, что сейчас кто-то будет сломя голову рассылать письма только потому, что вы так сказали? — произнес он с тихой насмешкой. — Не тешьте себя иллюзиями.

— Я не прошу «сломя голову», — отчеканила я. — Я прошу восстановить справедливость.

— К сожалению, у нас всех сейчас так много хлопот и забот... — он притворно вздохнул. — Не знаю даже, когда мы сможем приступить. Во всяком случае, не раньше, чем через несколько недель...

— Когда пройдет уже больше половины семестра...

— Что тут можно сказать? — Лебедев равнодушно пожал плечами. — К сожалению, раньше изыскать возможность у нас не получится. Но вы могли бы сами, Ольга Петровна.

— Что сама?.. — переспросила я машинально.

— Взять на себя подготовку и рассылку писем, — любезно улыбнулся он.

Я моргнула, пытаясь понять, шутил ли он, но, кажется, Сергей Федорович был совершенно серьезен.

— Выходит, ошибку Университета исправлять надлежит мне? — поинтересовалась я с кривом усмешкой.

— Не было никакой ошибки, — вздохнув, принялся терпеливо повторять он. — Думаю, было небольшое недоразумение.