Вторая жизнь профессора-попаданки

Глава 5.1

Первым желанием было — скомкать обратно и выбросить.

Но я сдержалась.

На листке было написано не так много: «21:00, в подвале на Невской, 14. Не сообщайте никому — З.» А над этой фразой всего две буквы: «З и В». И печатный оттиск: пожимающие друг друга ладони, заключенные в круг.

Я знала историю и потому догадаться, что они означают, не составило труда.

Земля и воля.

Тайное революционное движение, которое впоследствии превратилось в полноценную террористическую организацию.

Но позвоночнику пробежал холодок, и я шумно выдохнула через ноздри.

Зинаида сошла с ума!

Что, если это ловушка?!

Я приподняла листок двумя пальцами и еще раз внимательно его осмотрела. Но резко остановившийся экипаж не позволил мне хорошенько поразмыслить.

— Прибыли-с, мадам!

Поспешно спрятав компрометировавшую меня бумажку в карман, я вышла из экипажа, крепко прижимая к себе папку с документами. Мы остановились у почтовой конторы — одной из самых крупных в Петербурге. Я могла бросить письма в почтовый ящик, но хотела лично все проконтролировать и убедиться, что впредь осечек не будет.

Здание находилось неподалеку от вокзала и рыночной площади, и потому вокруг было шумно и многолюдно. Внутри я сразу поднялась на второй этаж, где обслуживали господ, согласных платить за срочность по тройному тарифу. Я готова была расстаться и с большей суммой из собственного кармана, лишь бы письма побыстрее дошли до девушек.

Меня проводили в кабинку, отделенную двумя деревянными перегородками, но все время, пока работники сортировали мои письма и клеили на конверты марки, я не могла думать ни о чем, кроме Зинаиды и ее безрассудного, безумного поступка.

«Земля и воля» была запрещена, это знали и младенцы. То, что Зинаида придерживалась широких, в чем-то даже революционных взглядов — я догадалась, едва ее увидев. Ее внешность и манеры буквально кричали об этом. Но я думала, что внешностью все и ограничивалось, но сегодня выяснилось, что взгляды Зинаиды были близки к радикальным...

Но как она могла поступить столь безрассудно? Отдавать подобные приглашения первому встречному? А если я донесу на нее?! А если с этой бумажкой меня случайно поймают?..

Руки чесались смять и выбросить ее прямо сейчас, но я решила дотерпеть до дома и сжечь в голландке.

И вторая мысль, еще хуже первой, также меня терзала.

А вдруг это проверка. Проверка меня, а Зинаида — никакая не революционерка, а засланный казачок, и кто-то хочет посмотреть, как я стану действовать в подобной ситуации? Сдам девушку Третьему отделению? Промолчу и притворюсь, что ничего не было? Пойду на эту встречу?..

— Мадам, простите, с вами все хорошо?

Вопрос сотрудника почты привел меня в чувства.

— Вы очень бледны, не желаете ли воды?

— Нет-нет, — я потрясла головой и выдавила улыбку. — Благодарю, со мной все хорошо. Долго ли мне еще ожидать?

— Мы как раз закончили, мадам. Письма будут отправлены сегодня же, вечерней почтой.

— Прекрасно, — и вновь я заставила себя улыбнуться. — Когда они будут доставлены?

— Как правило, в течение двух дней.

— Благодарю вас, — повторила я и, держась ладонью за деревянную створку, отошла от стола, возле которого меня обслуживали.

Сейчас бы самое время мне радоваться, что через несколько дней девушки получат долгожданные ответы на свои заявления, но по груди растекался липкий, неприятный страх.

Я решительно направилась на улицу и велела извозчику доставить меня домой как можно скорее. Вокруг уже смеркалось, заканчивался короткий день ранней весны. Я ужасно припозднилась сегодня, а вечером меня ждало еще одно занятие с учениками, которых я обучала, не взимая платы.

Дома меня поджидала довольная Настасья.

— Приходил человек от господина полковника, — сообщила она мне, помогая снять шаль и пальто. — Оставил вам карточку.

Я бросила быстрый взгляд на стол возле входной двери, который использовали для визиток и записок, если не удавалось застать хозяев дома, и прошла мимо.

— Барыня! — Настасья всплеснула руками. — Карточку-то, карточку-то позабыли!

— Тебе что, полковник Оболенский платит, чтобы ты свахой ему выступала? — поинтересовалась я строго, потому что ее назойливое желание пристроить меня к какому угодно мужчине начало изрядно утомлять.

— Да я же… да я же... о вас пекусь! — выкрикнула она и совершенно по-бабьи завыла, утирая слезы платком.

Я усмехнулась и махнула на нее рукой. Затем прошла в спальню, плотно закрыла дверь и подошла к столу, чтобы зажечь свечу. Вытащив из кармана злополучный листок, быстро поднесла его к огню, не оставив себе времени на колебания. Пламя занялось мгновенно, и вскоре в моей ладони остался лишь пепел.

Но несмотря на то что решение уже было принято и даже исполнено, меня по-прежнему терзали сомнения. Адрес я запомнила наизусть, и потому размышляла, а не стоит ли мне поехать и понаблюдать издалека? Конечно же, подходить близко я не собиралась, боже упаси! И тем более участвовать в подобного рода... активностях.

Но не стоит ли мне поехать и посмотреть... и что делать потом? Рассказать кому-то? Сдать их всех жандармам?

Черт!

Я обессиленно рухнула на стул и уткнулась лбом в сложенные на столе руки. Лучше бы Зинаида никогда не передавала мне этот дурацкий листок!

В этот момент в дверь позвонили, и резкий дребезжащий звук заставил меня подскочить от испуга. Спустя мгновение раздался зычный голос Настасьи.

— Барыня! Пришли к вам!