Вторая жизнь Тейлы Айрвуд

Глава 19: Комната под крышей Академии

После того как были оглашены имена зачисленных, новичкам разрешили пройти в общежития. Здание оказалось большим, с каменными ступенями и высокими арочными окнами. Оно делилось на два крыла — мужское и женское, — между которыми располагался просторный холл. Именно там, у массивной стойки с латунными табличками, стояли двое: комендант мужского крыла — сухопарый, седовласый мужчина с повязкой на руке, бывший военный; и комендант женского — прямая, как трость, дама с холодным взглядом и идеальной осанкой.

— Те, кто прошёл, — громко произнесла она. — Сюда, пожалуйста. Девушки — вправо. Юноши — влево. Не задерживаемся.

Лена на мгновение ощутила себя частью чего-то важного, когда вместе с Селестой и другими направилась к правому крылу. Возле строгой дамы уже собирались девушки — одни с блестящими глазами, другие всё ещё растерянные. У противоположной стены мужчины выстраивались в стройную шеренгу. Бывший военный кивал каждому, будто оценивал с первого взгляда.

— Мы — не просто охрана, — сказал он сухо. — Мы следим за порядком и дисциплиной. Нарушения — докладываются напрямую в администрацию Академии.

— Запомните, — добавила комендантша женского крыла, — у нас завтрак в семь, обед в час, ужин в семь вечера. Столовая общая, находится в центральном корпусе. Душевые и уборные — на каждом этаже. Никаких ночных вылазок, никаких гостей в комнатах противоположного крыла. Ваша комната — ваша ответственность. Домовые следят за чистотой, но на глаза не показываются. И если вы всё же их увидели — молчите. Это не к добру.

Она обвела девушек строгим взглядом, и в её голосе не было ни капли сомнения:

— И, умоляю, не думайте, что можно раскидывать вещи и надеяться, что за вами кто-то приберёт. Уважайте труд других.

Комендант мужского крыла шагнул вперёд:

— В каждой комнате уже подготовлены постельные принадлежности, академическая форма — летняя и зимняя, обувь, средства гигиены и письменные принадлежности. Всё выдано по списку. Проверяйте, но не привередничайте.

Он выдержал паузу:

— Нарушения распорядка фиксируются. За первый проступок — предупреждение. За второй — внеплановая работа. За третий — разбирательство с преподавательским советом. За грубые или постоянные нарушения - исключение или лишение стипендии. И запомните: Академия — не гостиница.

Женщина снова перехватила инициативу:

— Правила Академии и общежития уже лежат у вас в комнате, на письменных столах. Ознакомиться с ними — ваша обязанность до утра. Стирка белья и одежды проводится дважды в неделю. Для этого на первом этаже оборудована прачечная. Корзины для грязных вещей выставляете вечером, в указанное время. Всё остальное — читайте в памятке.

Она закончила так же резко, как и начала, будто поставила точку в военном приказе.

После краткого инструктажа их повели по коридорам. Селеста шла рядом, всё оглядываясь — то на резные перила, то на витражи с гербами факультетов. И вот наконец — лестница, последний поворот и…

Лена всё ещё чувствовала в себе вибрацию восторга, когда шагнула за порог.

Её провели через узкий коридор — скрипучие половицы, матовые стеклянные светильники под потолком, запах дерева и чего-то тёплого, как свежеиспечённый хлеб. Общежитие располагалось в отдельном здании за Академией, и здесь было совсем по-другому: проще, не так пафосно.

Дверь в её комнату открылась с лёгким щелчком и в тот момент, когда она переступила порог, в груди будто что-то распахнулось — как окно в солнечный день. Маленькое пространство, в котором пахло лавандой и старой бумагой, встречало её как старого друга.

Одна узкая кровать у стены — застеленная свежим бельём, тёплым, будто только что выглаженным. Простенький деревянный шкаф, ковёр с выцветшим, но уютным узором. Стол у окна, на котором уже стояли чернильница, стопка пергамента, аккуратно сложенные тетради и учебники. И стул — один-единственный, но с мягкой подушкой на сиденье.

На кровати, прямо поверх покрывала, лежал свёрток: академическая форма. Летняя и зимняя. Синий плащ с капюшоном, куртка на меху, несколько комплектов обуви, шарф, перчатки — всё аккуратно уложено. А рядом — коробочка с предметами гигиены, запечатанная сургучом, как настоящий подарок.

Лена подошла к окну. За стеклом маячил академический сад, а дальше — башни, в которых ещё недавно решалась её судьба. Сердце билось громко, и в уголках глаз защипало от чувства, которое хотелось растянуть на весь вечер.

Она сделала глубокий вдох. Всё это было по-настоящему. Она поступила и её приняли, и теперь у неё есть шанс на будущее, а еще есть красивая форма, удобная кровать и книги.

Ей хотелось обнять кого-нибудь. Хотелось танцевать, прыгать, пищать. Хотелось уткнуться лицом в подушку и хихикать от переполняющего счастья.

Комната была пуста — но не одинока. Подоконник будто только что вытерли, а подушки на кровати — аккуратно расправлены. Домовые? Возможно. Она улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала Лена в пустоту. Просто так. И села на кровать.

На столе, среди аккуратно сложенных учебников и пергамента, лежал тонкий буклет с сургучной печатью. Она прищурилась, сломала печать и развернула обложку.

________________________________________________________

«Правила и наказания Общежития при Аэрлинской Академии» — гласил строгий заголовок.

Общие положения.

1. Общежитие делится на два крыла: мужское и женское. Проникновение в противоположное крыло без письменного разрешения администрации строго запрещено.
2. Тишина обязательна с 21:00 до 06:00.
3. Каждому студенту предоставляется отдельная комната. Ответственность за порядок, сохранность имущества и соблюдение правил лежит на проживающем.

4. Домовые следят за чистотой, но не обязаны убирать за нечистоплотными адептами. Они невидимы, а если вы всё же их увидели — не рассказывайте об этом.
5. Питание:

— Завтрак — 07:00