Вторая жизнь Тейлы Айрвуд

Глава 26. Между воздухом и огнём

Прошло почти три месяца.

Занятия, тренировки, факультативы, всё слилось в один длинный отрезок времени, где Лена будто плыла по течению — между магическими потоками и своими собственными эмоциями. Винсент продолжал быть рядом, но больше не флиртовал откровенно, стал мягче, внимательнее. Иногда — даже слишком.

Он по-прежнему ждал её на пятничном факультативе, учил чувствовать ветер кончиками пальцев, помогал управлять магией, когда та пыталась сорваться в порыв. Лена ценила это — и всё равно чувствовала, что её благодарность не становится тем, чего он ждал. Ей было комфортно, но не свободно. Он хотел большего, а она — не могла ответить.

Они возвращались с тренировки. В воздухе висел тонкий запах мокрой травы, и Лена была почти уверена, что если не скажет это сейчас, то не скажет уже никогда, но всё никак не могла решиться.

Винсент шёл рядом. Он что-то рассказывал, шутил, но Лена ловила себя на том, что слушает лишь вполуха — голова была занята другим.

Они уже почти дошли до холла общежития, когда Винсент вдруг остановился и легко коснулся её руки.

— Подожди, — сказал он.

Лена обернулась, вопросительно взглянув на него. Он чуть улыбнулся, но на этот раз — не своей обычной, лукавой улыбкой. Взгляд был серьёзным.

— Я хотел спросить… — он сделал полшага ближе. — Может, сходим куда-нибудь? Ну, сходим на свидание.

Лена прикусила губу. В груди сжалось, как будто кто-то сжал воздух внутри.

— Винсент…

Он вдруг потянулся, чтобы обнять её, но она сделала шаг назад уловив его намерение.

— Прости, — тихо сказала она. — Я не могу.

Он замер. Брови едва заметно дрогнули, будто он пытался удержать что-то внутри — то ли разочарование, то ли надежду. Губы чуть приоткрылись — он хотел что-то сказать, но передумал. Взгляд стал глубже, тише, как у человека, который не совсем понял, куда делась почва под ногами — но старается удержаться на месте.

— Отойдем? — предложила она, кивнув в сторону скамейки у бокового входа. — Нужно поговорить.

Они отошли от входа. Лена медленно присела, руки скрестила в замке, словно старалась не упасть внутрь самой себя.

— Я всё это время думала о нас и о тебе. Ты мне нравишься — правда. Ты всегда рядом, заботишься, помогаешь… — она на миг подняла на него взгляд. — Но, когда я рядом с тобой у меня нет внутри этого щелчка или искры. Того самого.

Он слушал молча, не перебивая.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто я играла с тобой. Мне с тобой легко. Просто… — она качнула головой. — Это не то "легко".

Он кивнул. Не улыбнулся — но и не отвёл взгляда.

— Ты выбрала Барса?

— Я не знаю, — честно сказала она. — Но, если быть с кем-то я хочу, чтобы это было по-настоящему, а не просто потому, что это удобно.

— Спасибо, что сказала, — ответил он, опустив голову. — Не все решаются.

Лена слабо улыбнулась, и погладила его по волосам.

— Мы можем остаться друзьями?

— Только если ты обещаешь иногда всё-таки выносить мне мозг, — сказал он с легкой усмешкой, и в его голосе впервые мелькнула искренняя теплота.

Возле массивной стойки с латунными табличками сидели два коменданта: комендант мужского крыла — плотный, с серой бородкой и вечно надутыми щеками, и сухопарая, с вечно недовольным выражением лица, комендантка женского.

Оба следили за Леной и Винсентом с той въедливой подозрительностью, которая выдаёт в человеке человека с властью — пусть и ограниченной, но зато неоспоримой. Особенно зорко их взгляды цеплялись за руки — не касаются ли, за расстояние — не слишком ли близко, и за лица — не слишком ли довольны собой.

Лена почувствовала их внимание кожей. Винсент лишь слегка усмехнулся, не оборачиваясь. Лена же машинально прибавила шагу.

И тут он, как назло, решил добавить масла в огонь.

— До завтра, Айрвуд, — сказал он чуть громче, чем следовало, и, игнорируя прожигающие взгляды комендантов, легко притянул Лену за талию, звонко чмокнул в щёку и с невозмутимым видом — а может, нарочно весело — направился в сторону арки мужского крыла.

Коменданты замерли, как две статуи, а Лена покраснела до ушей. Она прошипела сквозь зубы:

— Придушу, клянусь.

— Добрый вечер, — всё же вежливо кивнула она, проходя мимо стойки.

Оба переглянулись. Комендантша смерила её внимательным взглядом, задержавшись на затылке, как будто проверяла, не прячется ли там кто-то ещё.

— Напоминаю, — произнесла она с холодной вежливостью, — мужчины не могут входить в комнаты женского крыла без официального пропуска, даже если это преподаватели или кураторы.

Лена вздохнула и, закатив глаза, пробормотала:

— Учту. Спасибо.

— Лучше бы запомнила, — добавила та, но Лена уже свернула за угол, поднимаясь на свой этаж.

Дверь в комнату приоткрылась с лёгким скрипом. Внутри всё было по-прежнему — аккуратно заправленная кровать, сложенные книги, чашка, оставшаяся на столе после завтрака и домовой. Маленький, взлохмаченный, в старом жилете с потерянной пуговицей, он сидел прямо на её столе и держал в руках документ, перевёрнутый вверх ногами.

— Тебя никто не учил, что рыться в чужих бумагах неприлично? — усмехнулась Лена, закрывая за собой дверь.

— Я не рылся, — обиженно буркнул домовой. — Это уведомление для тебя. Принёс как положено под роспись.

Он протянул ей лист с официальной печатью Академии. Бумага была плотной, с тонкой золотистой каймой. Лена развернула и начала читать:

Официальное уведомление от администрации.

Настоящим доводим до сведения студенки Айрвуд Тейлы, что в связи с плановой межсеместровой паузой, Академия приостанавливает очные занятия в период с второго понедельника нового месяца и до воскресенья. Общежития будут закрыты на санитарную очистку и частичную реставрацию.

Всем студентам необходимо освободить комнаты, сдать ключи и выехать с территории кампуса не позднее 18:00 последнего учебного дня.