Вторая жизнь Тейлы Айрвуд

Глава 30: Возвращение

Вернувшись в Академию, Лена поняла, что слова «домой» могут значить многое. Здание с башенками, запах пыльных фолиантов, утренние переклички домовых и магические колодцы с бурлящей водой — всё это встретило её, как если бы она не отсутствовала вовсе. Как будто месяц каникул был не больше, чем сон, затерявшийся между занятиями.

И всё же что-то изменилось в ней. В том, как она смотрела на свою комнату, на трещину на лестнице, которую раньше не замечала, и в том, как держала Барса за руку — не смущаясь, не прячась, а так, будто это было самое естественное в мире.

Он шагал рядом, чуть сзади, позволяя ей идти первой, будто снова впуская её в этот мир. На лице у него не было ни тени напряжения и это, пожалуй, удивляло больше всего. Барс — не напряжённый, а милый. Барс, сдержанно улыбающийся, когда к ним подбегает Селеста и на радостях чуть не сбивает Лену с ног.

— Ты сияешь! — воскликнула она, стискивая Лену в объятиях. — Серьёзно, Тейла. Ну скажи мне, ты влюбилась?

Лена только фыркнула, краснея, как варёная свёкла, и спряталась за спиной Барса. Тот промолчал, но это было не от скуки и не от раздражения — он будто наблюдал за этой сценой с лёгкой насмешкой, как человек, который в глубине души очень доволен происходящим, но, увы, не обучен это выражать.

— Я знал, что так будет, — объявил Кай, появляясь рядом с грацией актёра на сцене. — Моя сестра тоже говорила: если парень тебя сначала бесит, потом спасает, потом бесит снова — это любовь.

— Или расстройство личности, — буркнул Жереми, зевая. — Я, между прочим, ставил на вампира.

Барс посмотрел на него, приподняв бровь, но без намёка на угрозу и это, пожалуй, окончательно сбило с толку даже Жереми.

— Вампир вышел в финал, — объявила Лена, чтобы сгладить паузу. — Но проиграл дракону.

— Как всегда, — театрально вздохнул Кай.

— Это что же… — Селеста наклонилась, заговорщически щурясь. — Ты с ним теперь, ну, официально?

Лена ничего не ответила, но её рука всё ещё была в руке Барса, и больше никаких доказательств не требовалось. Молчание оказалось куда красноречивее.

И всё же, как бы хорошо она ни себя чувствовала, под ложечкой всё равно жгло ожидание. Был один человек, с которым ей предстояло встретиться, и она боялась того, что они могут перестать общаться.

Винсент пришёл сам. Как и всегда — внезапно, будто материализовавшийся из утренней дымки. Он держал в руках книгу, которую явно не читал, и шагал с ленцой, точно вышел только за тем, чтобы пройтись под утренним солнцем. Когда он остановился в двух шагах от Лены, на губах его была та самая полуулыбка — мягкая, но не обезоруживающая.

— Ты вернулась, — сказал он, не столько утверждая, сколько приветствуя. В его голосе не было ни укоров, ни скрытого смысла. Просто тепло, как у старого друга, который не требует объяснений.

— Вернулась, — ответила Лена, и внутри стало легче.

Винсент перевёл взгляд на Барса. Они смотрели друг на друга не как соперники или враги, а как мужчины, которые смирились с ее выбором и установили нейтралитет.

Винсент понял: выбор уже сделан. Теперь это стало очевидно. Он не злился и не ревновал, так как уже пережил всё это, когда Лена сказала, что хочет остаться друзьями, а сейчас посмотрел, кивнул едва заметно — как будто соглашался с чем-то внутри себя.

— Без драки обойдёмся? — с лёгкой усмешкой спросил Барс.

— Пока, да. — отозвался Винсент, и в его голосе звучала та же ирония, что и в ответе.

Они взглянули друг на друга — прямо, без напряжения. Не было прежней вражды, только молчаливое признание: каждый знал, кто он, и кто стоит перед ним.

Барс первым протянул руку. Винсент не колебался — пожал крепко, как тому, с кем заключают перемирие. Этого оказалось достаточно.

— Если с магией что — ты знаешь, где меня искать, — бросил Винсент, уже поворачиваясь к уходу.

— Знаю, — кивнула Лена.

Она была благодарна Винсу за то, что тот без скандала и драки принял ее выбор, хотя раньше у него с Барсом была вражда.

Когда Винсент скрылся за поворотом, Барс, молчавший всё это время, мягко сжал её руку и тихо сказал:

— Он тебе всё ещё дорог?

Она посмотрела на него не избегая взгляда.

— Был и остаётся другом. Ты ведь знал.

Он кивнул. В нем не было ревности, а лишь понимание и немного… благодарности? Или, может, просто взрослости.

День прошёл, как с добрым летом. Лена снова чувствовала себя частью мира — только теперь этот мир перестал быть чужим. Барс держался рядом, как будто никогда и не уходил. Он не задавал лишних вопросов, не мешал, когда она разбирала вещи в комнате, не пытался оттянуть на себя внимание. Он просто был — рядом. Слишком спокойный, добрый и нежный, чтобы казаться чем-то временным.

А вечером — когда тихий свет пробирался сквозь листву, когда коридоры опустели, а в воздухе пахло пыльной глицинией и мокрой травой — он остановил её прямо посреди дорожки, между старым фонтаном и яблоней, у которой в течении дня отдыхали адепты.

— Лена, — сказал он негромко. — Я долго думал, говорить или нет, но, наверное, ты и так всё знаешь.

Она молчала, чтобы не нарушить хрупкое равновесие — ей хотелось услышать, что же он это скажет.

— Я хочу быть с тобой. Не просто вот так рядом, а, чтобы это было по-настоящему, чтобы все знали о том, что ты занята мной.

Он говорил без пауз, не размахивал руками и говорил спокойно, даже чуть тише обычного, но от этого каждое слово звучало серьёзнее. Его голос был хрипловат от сдерживаемого волнения.

Он стоял близко, чуть наклонившись к ней, будто боялся упустить даже малейшую реакцию. В его глазах, тёмных и серьёзных, горел тот самый свет, от которого у Лены перехватывало дыхание. Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда, будто искал там подтверждение, будто не боялся быть прочитанным до самого дна. Одна рука лежала на её талии, другая — осторожно сжимала её ладонь, как якорь.

Барс не был похож на того, кто привык просить или объясняться, но сейчас — это был именно он без масок, только с одним желанием: быть рядом открыто.