Вторая жизнь.Первый блин не комом!

Глава 2.2.

"Отчет по расходам?" – Я чуть не рассмеялась. Тридцать лет я руководила своей фермой, которую построила с нуля, а теперь должна отчитываться о тратах как неразумное дитя?

В голове роились вопросы: что мне делать? Как вести себя? Как не выдать себя? Я не знала ни местных обычаев, ни правил, ни даже того, как принято здороваться в этом доме. Устало закрыла глаза, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь. Там всё было просто: работа, дом, дети, заботы. Здесь — всё иначе. Я герцогиня. У меня есть власть, деньги, положение. Но есть ли у меня свобода? Или я всего лишь красивая кукла в золотой клетке?

— Мэри, – я поднялась, расправив плечи, – передай герцогу, что я присоединюсь к нему за завтраком. И принеси, пожалуйста, бумагу и чернила в малую гостиную после завтрака. У меня есть деловое предложение к его светлости.

Горничная удивленно моргнула – прежняя герцогиня никогда не завтракала с мужем и уж точно не делала ему деловых предложений. Но я лишь улыбнулась своему отражению. В прошлой жизни я жила для других, дети, семья, муж, свекр со свекровью. Ради них жертвовала всем. А в этой – буду жить для себя.

Спускаясь по широкой лестнице, я мысленно составляла бизнес-план. Викторианская эпоха, чопорные аристократы, скучающие без дела... О да, моя идея салона-пекарни придется весьма кстати. А уж с моим опытом ведению дела и страстью к выпечке...

Губы сами растянулись в улыбке. Кто бы мог подумать, что смерть станет началом новой, куда более интересной жизни? Коридор встретил меня прохладой и тишиной. Я шагнула вперёд, и звук моих каблуков эхом разнёсся по мраморному полу. Я шла медленно, стараясь не выдать волнения, но сердце стучало так громко, что казалось — его слышит весь дом.

На повороте я встретила двух служанок. Они остановились, склонили головы, но в их взгляде не было ни уважения, ни даже простого любопытства. Только холодная отчуждённость, почти презрение. Одна из них — рыжеватая, с веснушками на носу — едва заметно скривила губы, когда я прошла мимо. Вторая, постарше, смотрела сквозь меня, будто я — пустое место.

Я почувствовала, как внутри поднимается неприятное чувство. С этими девушками я не была знакома, и прежняя герцогиня тоже, но их отношение было слишком явным, чтобы не заметить. Но игнорировав их отношения, прошла дальше, стараясь держать спину прямо, но за спиной услышала шепот и сдержанный смешок. С ними разберусь позже.

В холле меня встретил дворецкий — сухой, седой, с лицом, на котором не отражалось ни одной эмоции. Он поклонился, но в его движении не было ни капли почтения.

— Доброе утро, ваша светлость, — произнес он ровно, почти машинально.

— Доброе утро, — ответила я, стараясь улыбнуться.

Он не предложил мне руку, не проводил взглядом — просто исчез за дверью, оставив меня одну. Направилась в сторону малого обеденного зала, и с каждым шагом воспоминания всплывали всё отчетливее. Словно кто-то разворачивал передо мной старую, потрепанную книгу, страницы которой были исписаны болью и одиночеством.

…Я стою в этом же коридоре, но тело будто налито свинцом. Служанка проходит мимо, не кланяясь, не здороваясь. Пытаюсь улыбнуться, но в ответ — только равнодушие. В столовой за завтраком никто не подаёт мне чашку, не спрашивает, чего я желаю. Всё внимание — только герцогу. Я — тень, пустое место, формальность, которую терпят из вежливости…

Вот ведь… Герцогиня тоже без прав. Теперь я понимала, почему в памяти так много боли. Герцогиня была здесь чужой. Слуги не уважали её, потому что не уважал её муж. А если глава дома относится к жене холодно, кто станет с ней считаться?

В столовой было светло. Сквозь высокие окна лился солнечный свет, играя на серебре столовых приборов. За длинным столом, у самого окна, сидел герцог Александр. Он читал газету, не поднимая глаз. На столе стояли блюда, но никто не спешил предложить мне сесть или налить чаю.

Я остановилась у порога, собираясь с мыслями. Воспоминания подсказывали: раньше бы села в самом конце стола, стараясь не мешать, не привлекать внимания. Но теперь… теперь я не позволю себе быть тенью. Не в этой жизни. Я прошла к столу и села напротив герцога, на почётное место. Он поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло удивление — едва заметное, но я уловила его.

— Доброе утро, Александр, — проговорила я, стараясь говорить спокойно.

Он кивнул, откладывая газету.

— Доброе утро, Олесия.

В этот момент в комнату вошла горничная с кофейником. Она поставила чашку перед герцогом, даже не взглянув в мою сторону. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Я не была злопамятной, но унижение — даже такое мелкое — ранит сильнее, чем открытая вражда.

— Миссис Хейл, — обратилась я к ней, вспомнив имя из воспоминаний, — мне, пожалуйста, чаю.

Горничная вздрогнула, будто не ожидала, что я заговорю с ней напрямую. Она кивнула и, не глядя мне в глаза, поспешила выполнить просьбу.

Герцог наблюдал за мной с легкой тенью иронии на лице.

— Ты сегодня особенно бодра, — заметил он.

Я улыбнулась, стараясь скрыть волнение.

— Новый день — новые силы, — ответила я. — И новые возможности.

Он чуть заметно кивнул, возвращаясь к газете. Я сделала глоток чая, когда горничная подала чашку. Не позволю им сломать меня. Не позволю быть пустым местом в этом доме. Я вспомнила, как в прошлой жизни мне приходилось завоевывать уважение — на работе, в семье, среди друзей. Здесь всё иначе, но суть та же: если хочешь, чтобы тебя уважали, начни с себя.

Подняв голову встретилась взглядом с одной из служанок, стоявших у стены. Она быстро отвела глаза, но уловила в её взгляде удивление — и, может быть, тень уважения.

Я улыбнулась. Всё только начинается.