Вторая жизнь.Первый блин не комом!

Глава 6.2.

В саду Розалин остановилась у клумбы с алыми розами, наклонившись к цветам с такой грацией, что даже я на миг залюбовалась.

— Александр, — сказала она, касаясь лепестков тонкими пальцами, — помнишь, как мы гуляли в садах столицы? Ты рассказывал мне о своих мечтах возродить герцогство, сделать его великим. И вот, похоже, твоя новая герцогиня взялась за это с… энтузиазмом.

Её тон был лёгким, почти игривым, но слово «энтузиазм» прозвучало как завуалированный укол, словно мои усилия были чем-то наивным. Александр улыбнулся, не уловив подтекста.

— Олесия полна идей, — ответил он, посмотрев на меня с лёгким одобрением. — Её планы для поместья впечатляют. Салон, теплицы, новые коровы — она видит возможности там, где другие видят только рутину.

Его слова согрели меня, как солнечный луч, но я заметила, как Розалин слегка напряглась. Её улыбка не дрогнула, но глаза на миг стали холоднее. Она быстро сменила тему, начав рассказ о недавнем бале при дворе, где королева восхитилась её платьем. Её голос лился, как мелодия, и Александр слушал с интересом, иногда вставляя вопросы. Я молчала, наблюдая за незваной гостьей. Её умение подать себя было безупречным: она знала, когда сделать паузу, чтобы он сам продолжил разговор, когда рассмеяться, чтобы подчеркнуть его остроумие. Это была игра фрейлины, привыкшей манипулировать вниманием мужчин, и она играла мастерски.

Позже, когда управляющий вызвал Александра для обсуждения поставок зерна, я осталась с Розалин в гостиной. Слуги подали чай, и я заметила, как горничная, подавая Розалин чашку, чуть не пролила напиток, так старалась угодить. Когда двери закрылись, оставив нас наедине, маска невинности с лица Розалин спала. Она откинулась в кресле, держа чашку с небрежной элегантностью, и её улыбка стала острой, как лезвие кинжала.

— Олесия, — сказала Розалин, намеренно опуская мой титул, что было явным знаком пренебрежения. — Ты и правда думаешь, что можешь превратить это захолустье в нечто значимое? Александр всегда мечтал о величии, но он не из тех, кто терпит суету. И, знаешь, — рыжая бестия сделала паузу, пригубив чай, её глаза сверкнули, — он привык к женщинам… иного уровня.

Её слова были ядом, завернутым в сладкую конфетную обертку, но моя прошлая жизнь научила меня не поддаваться на такие уловки. В той жизни я сталкивалась с завистью соседей, когда моя ферма начала процветать, и научилась отвечать не гневом, а уверенностью. Я улыбнулась, глядя ей в глаза.

— Возможно, вы и считаете это место захолустьем, но для меня она самая лучшая, —спокойно ответила я, даже не моргнув. — И я не стремлюсь быть кем-то другим, нежели чем другие. — последнее слово я сказала с особым акцентом, намекая на нее. — Александр поддерживает мои идеи, и это говорит о том, что он видит в них ценность. А что до уровня… — я слегка наклонилась, повторяя её тон, — я предпочитаю доказывать свою значимость делами, а не словами.

Её улыбка дрогнула, и на миг я увидела в Розалин глазах раздражение. Она поставила чашку на стол с лёгким стуком.

— Поддерживает? — переспросила Розалин, её голос стал резче. — О, милая, он просто снисходит до тебя, чтобы не обидеть. Александр всегда был… добр. Но не обольщайся. Его сердце принадлежит тем, кто знает, как играть по законам двора. А ты… — она окинула меня взглядом, — ты всего лишь дочь барона, пытающаяся играть в герцогиню.

Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев, но подавила его. Слухи о прошлом Розалин с Александром — их якобы любви, разорванной обстоятельствами — не волновали меня. Я знала, что любовь строится на доверии, а не на сплетнях, и моя цель в этом браке была не завоевать его сердце, а построить будущее для поместья. Но слова этой фрейлины были не просто оскорблением — это была попытка посеять сомнения, подорвать мою уверенность. Розалин была интриганкой, привыкшей манипулировать, и я не собиралась становиться её пешкой.

— Тогда, леди Розалин, — сказала я, подчёркивая её титул с лёгкой насмешкой, — вам будет любопытно увидеть, как мои планы воплотятся. Салон, который я строю, привлечет дам из столицы, и, возможно, даже вы закажете там платье. А что до Александра, — я выдержала паузу, — я верю, что он ценит тех, кто действует, а не тех, кто плетёт интриги.

Её глаза сузились, и на миг я подумала, что Розалин ответит что-то резкое, но она лишь рассмеялась — холодным, звенящим смехом, который эхом отразился в гостиной.

— Посмотрим, Олесия, — сказала она, возвращаясь к своей маске. — Двор любит зрелища, и я с радостью понаблюдаю за твоим… спектаклем.

Я встала, давая понять, что разговор окончен, и вышла из гостиной, оставив Розалин наедине с её чашкой чая. Мои шаги звучали уверенно, но внутри я чувствовала, как напряжение сжимает грудь. Розалин была опасной — не потому, что могла очаровать Александра, а потому что её слова могли посеять сомнения среди слуг и местных аристократов.