Вторая жизнь.Первый блин не комом!

Глава 7.1.

После обеда, когда солнце уже миновало зенит и начало свой ленивый спуск к горизонту, я почувствовала, что мне нужно вырваться из стен поместья. Утро, омрачённое появлением леди Розалин с её рыжими локонами и изумрудными глазами, оставило во мне осадок — смесь настороженности и лёгкого раздражения. Её сладкий голос, её искусные жесты, её умение очаровывать Александра — всё это кружилось в моей голове, как назойливый мотив. Вроде я мужа не люблю и не питаю к нему нежных чувств, но какое-то чувство внутри меня гложило. Вероятно, это были чувства бывшей герцогини. Может у меня идет синхронизация? Но я знала, как справляться с такими бурями. Всегда находила утешение в работе. Земля не лжёт, не плетёт интриг, и её плоды — честная награда за труд. Здесь, в этом мире, ферма стала моим убежищем, местом, где я могла видеть, как мои планы обретают форму.

Я поднялась из-за обеденного стола, где слуги всё ещё убирали фарфоровые тарелки, украшенные гербом герцогства. Александр, занятый разговором с управляющим, не заметил моего ухода, а Розалин, сидевшая напротив него, бросила на меня мимолётный взгляд, полный скрытого любопытства. Её присутствие в поместье было как тень, скользящая за мной, но решила не поддаваться этому чувству. Вместо этого я направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Выбрала простое серое платье из плотного льна, с длинными рукавами и подолом, не мешающим шагать по пыльным тропам. Его скромность успокаивала — в нём я чувствовала себя не герцогиней, а женщиной, знающей цену труда. Я заплела волосы в тугую косу, надела кожаные сапожки, потёртые, но удобные, и взяла плетёную корзину для овощей. В прошлой жизни я всегда носила такую, собирая морковь или яблоки с детьми, и этот ритуал возвращал мне частичку дома.

Выйдя в коридор, я заметила, как горничная Аннабель, та самая, что утром чуть не пролила вино, стараясь угодить Розалин, посмотрела на меня с удивлением. Мой наряд, корзина в руках — всё это, должно быть, казалось ей странным для герцогини. Я улыбнулась, встретив её взгляд.

— Передай Грею, чтобы подготовили карету, — сказала я. — Я еду на ферму.

Она кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Я знала, что слуги шепчутся обо мне. Дочь барона, взявшаяся за дела, которые не должна делать герцогиня казалась им чужой, а теперь, с приездом Розалин, их лояльность и вовсе пошатнулась. Но я не собиралась завоёвывать их расположение угодливостью. Моя прошлая жизнь научила меня, что уважение приходит с результатами, и ферма была моим первым шагом.

Карета, запряженная двумя гнедыми лошадьми, ждала у парадного входа. Грей помог мне забраться внутрь, и вскоре мы тронулись. Дорога к ферме, расположенной в получасе езды от поместья, вилась через холмы, поросшие высокой травой. Я открыла окно, и тёплый ветер ворвался внутрь, неся запах полевых цветов и земли.

Карета остановилась у ворот фермы и я вышла чувствуя, как пыль скрипит под сапогами. Ферма встретила меня гомоном жизни. Воздух был пропитан запахами свежескошенной травы, тёплого молока и навоза — смесью, которая для других могла быть неприятной, но для меня была музыкой. Вдалеке мычали коровы, где-то звенели вёдра, а работники переговаривались, смеясь над чьей-то шуткой. Это была живая картина, и я чувствовала, как напряжение, вызванное Розалин, растворяется в этом шуме.

Ганс мне навстречу. Его выцветшая рубаха была заправлена в штаны, а шляпа, потрёпанная солнцем, низко надвинута на лоб. Обычно он был немногословен и хмур, но сегодня его лицо светилось сдержанной гордостью.

— Герцогиня, — сказал он, снимая шляпу и слегка кланяясь. — Рад вас видеть. Коровы превзошли все ожидания. Ваше чутьё на скотину — как у старого фермера. Идёмте, покажу.

Я улыбнулась, чувствуя тепло от его слов. Мои современные знания пригодились и в этой жизни. Хоть не нужно начинать с нуля, влезая в долги. Именно это доставляло больше всего радости. Мы прошли к хлеву, большому деревянному строению с новой крышей, которую я приказала починить вчера. Я выделила деньги на укрепление стен и замену прогнивших балок, чтобы коровы зимовали в тепле. Работники уже начали свою работу и дело идет как нужно мне. Запах сена и молока ударил в нос и я вдохнула его полной грудью. В следующий раз нужно будет предложить систему самоочистки и переработки навозов.

В хлеву царила деловая суета. Десять коров, купленных у купца, стояли в стойлах, лениво жуя сено. Их шерсть блестела, глаза были ясными, а вымя — полным. Я сама выбирала их на рынке, проверяя зубы, походку и аппетит, как учила меня старая соседка в прошлой жизни. Эти коровы были моим триумфом — доказательством, что я могу принимать решения, которые приносят пользу.

Доярки, три женщины в передниках, сидели на низких табуретах, напевая старинную песню о любви и полях. Их руки ритмично двигались, и струи молока звонко били в металлические вёдра. Одна из них, молодая девушка с длинной русой косой, заметила меня и улыбнулась, не прерывая работы. Я подошла ближе и увидела, как корова, которую она доила, ткнулась мордой в её плечо, словно благодаря. Это был знак доверия, и я знала, что такие моменты — результат заботы.

— Сколько молока в день? — спросила я, наклоняясь к ведру. Запах был свежим, с лёгкой сладостью, как в те дни, когда я доила свою козу в прошлой жизни.

— Около ста литров, госпожа, — ответил Ганс, почесав затылок. — Это больше, чем я рассчитывал. Если так пойдёт, мы сможем делать сыр и масло не только для поместья, но и для продажи в городе. А вчера ещё телёнок родился. Крепкий, уже на ногах.

— Телёнок? — переспросила я, чувствуя, как улыбка растягивает губы. — Покажи.