Второе дыхание

Флорентийское правосудие

Следующая неделя прошла относительно спокойно. Анджела давала интересные советы Фьоре по поводу нарядов и причёсок. Это была довольно живая и очень красивая женщина.

Даже Леонарда, которая вначале отнеслась насторожённо к новой служанке, постепенно оттаяла к ней. Франческо помог многим спасённым девушкам рекомендациями и деньгами. Бесцеремонная Анджела без обиняков высказала своё мнение по этому поводу.

— Франческо Бельтрами просто святой человек. Он сделал для меня больше, чем эта женщина.

А вскоре Фьора увидела эту женщину. Гвидо теперь работал секретарём в лавке книготорговца Бистиччи. Стоит ли говорить, что своим местом он был обязан рекомендации Бельтрами. Но Бистиччи был доволен ловким, расторопным и начитанным работником. Новая работа была нелёгкая. Часто Гвидо валился с ног от усталости, но он был рад завязать с ремеслом, которое рано или поздно привело бы его на эшафот.

Фьора с Анджелой часто наведывались в книжную лавку. Иногда их сопровождал Франческо Бельтрами. Во время одного посещения Анджела схватила Фьору за бархатный рукав.

— Смотри, только не резко оборачивайся. Это сама Элеонора Надменная пожаловала в лавку книготорговца.

Фьора медленно повернулась к нарядной, красивой и довольно моложавой даме. Цвет шевелюры Элеоноры вызвал бы зависть у прежней Фьоры, но волосы были довольно редкими. Зато на лице не было ни единой морщинки, кожа тоже была превосходной. Светло-голубые глаза источали ум, рассудочность и расчёт. Фигура женщины отличалась приятной полнотой. Рядом с ней были две роскошно одетые девушки. Та, что постарше, явно скучала и имела надменное выражение лица. Младшая напротив — произвела на Фьору довольно выгодное впечатление. Это была крепко сложенная светловолосая девушка с нежным и мечтательным лицом.

В этот момент вошёл Гвидо. Выражение лица бывшего разбойника почти не изменилось при виде полузабытых родственников. Но Элеонора напротив была сама любезность.

— Гвидо, мой милый племянничек. Кто бы мог предположить, что мы встретимся в книжной лавке?

— Почему же? — раздался столь же любезный голос Гвидо. Но Фьора, достаточно хорошо узнавшая повадки нового приятеля, уловила нотки сарказма. — Если вы помните, тётушка, то я учился в Болонском университете. Я всегда увлекался живописью, архитектурой, историей и культурой.

— О да, история Италии всегда будоражила моё воображение. Я не согласилась бы жить в другой стране.

— Это зря, — серьёзно заметил Гвидо, — но в его глазах плясали лукавые искорки. — Я увлёкся историей Франции. Особенно меня поразила вражда между Робером и Маго Д’Артуа.

— Ты поразительно похож на моего брата. Такой же умный и образованный. А ты знаешь, моя мама умерла год назад. Она перед смертью очень много вспоминала о тебе. А я искала вас с Анджелой, чтобы…

Тираду Элеоноры прервал немного визгливый смех Анджелы.

— Надо же, тётушка, вот мы и встретились. Я состою служанкой при синьорине Бельтрами. А бабуля перед тем, как отдать Богу душу, не делала никаких распоряжений?

— Нет, конечно, — невозмутимо ответила Элеонора, — а ты неплохо устроилась. Думаю, твои навыки, полученные в постели знатных синьоров, пригодятся тебе со столь своеобразной хозяйкой. Я выбрала книги. «Роман о розе» для меня и «Метаморфозы» Овидия для моей серьёзной младшей дочери.

Тут Фьора не выдержала и подбежала к Элеоноре.

— Вольно вам, синьора Даванцатти, порочить других. Впрочем, я и не ожидала другого от лучшей подруги Иеронимы Бельтрами.

— Насколько я знаю, ты сама неравнодушна к чарам моей подруги. Не годится дочери Франческо Бельтрами бегать за другими женщинами.

— А женщине из славного рода Даванцатти не годится собирать сплетни, подобно любопытной кухарке.

Фьора любезно попрощалась с господином Бистиччи. Книготорговец с трудом сдерживал улыбку.

По дороге к дому их догнала Нина Даванцатти. Девушка желала общаться с новообретённой родственницей. К удивлению, Фьоры, Анджела тепло и сердечно пообщалась с Ниной.

— Она совершенно другая, в отличие от Элеоноры и её старшей дочери, Валентины, — заметила Анджела.

Ещё через неделю несколько девиц подали жалобу в Синьорию на донну Иерониму Пацци и настоятельницу Маддалену, происходившую из рода Альбицци.

Естественно, эта новость стала главной сенсацией города. Кьяра Альбицци со всем злорадством, доступным её благородной натуре, подкалывала своего дядю.

— Вы запретили мне общаться с лучшей подругой. Вы вырвали моё сердце. А теперь женщина из нашего дома покрыла себя позором.

В конце концов, дядя Кьяры сдался. Он разрешил девушкам общаться, правда в своём присутствии. Это решение стало роковым для синьора Альбицци.

Вскоре дядя Кьяры безумно влюбился в девушку, сопровождающую Фьору. Анджела была довольно сообразительной девушкой и правильно истолковала робкие авансы стареющего аристократа. Она сама первая заговорила с ним. Темой разговора стала живопись. Анджела поведала о том, что Фьора берёт уроки живописи у Сандро Боттичелли. Заодно поведала, что Сандро хочет написать портрет самой Анджелы, и что живописец Вероккьо заинтересовался работами Фьоры. Синьор Альбицци с готовностью поддержал диалог. Он рассказал, что его неугомонная племянница хочет позировать Вероккьо для портрета.

Их дальнейший роман развивался стремительно. Анджела рассказала пожилому поклоннику приукрашенную правду о себе и поведала о своём благородном происхождении. Последняя новость произвела очень сильное впечатление на синьора Альбицци.

Семьи Альбицци и Даванцатти давно заключали брачные союзы. А насчёт прошлого своей избранницы синьор Альбицци придерживался мнения, что во- первых, девушка не виновата в своём несчастье; во-вторых, молодёжь ещё не то вытворяет; а в-третьих, человек в его возрасте, который вёл добродетельную жизнь, имеет право на личное счастье.

Свадьба Людовико Альбицци и Анджелы Даванцатти прошла почти незамеченной. Конечно, Фьора радовалась за новую подругу, а Кьяра подтрунивала над влюблённым дядей, но всю Флоренцию потрясло злодейское убийство матери Маддалены и монахини Приски.