Второе дыхание

Месть Хатун

Жизнь в палаццо Бельтрами в последнюю неделю не потрясала многообразием событий. Все его обитатели жили надеждами, которые, как известно, хороши на завтрак, но дурны на ужин. Что касается пищи, то кухарка Мафальда старалась поразить бургундских гостей богатством тосканской кухни. Даже Рауль, как правило далёкий от всего насущного, как-то за ужином похвалил стряпню Мафальды. На это Франческо иронично заметил, что ради него она никогда так не старалась. Суп риболлит, салат панцанелла, скоттилья, виноградные пироги, сладкие печенья бучеллати, морская рыба с грушами и семечками. Даже козлятина, обычно столь нелюбимая Раулем, получалась вполне сносной, обжаренной с луком, шафраном, яйцами и ароматными травами.

Однажды Рауль удостоился чести быть приглашённым в палаццо Медичи на виа Ларга. Дворец поразил молодого бургундца своим великолепным убранством, роскошными гобеленами и фресками Беноццо Гоццоли. Сбылась заветная мечта Рауля. Он увидел воочию шедевры флорентийского живописца. Сам дворец был построен флорентийским архитектором Микелоццо ди Бартоломео для Козимо Медичи. Тогда Козимо Медичи возвратился из изгнания и хотел, чтобы его жилище не привлекало к себе внимания и не возбуждало зависти знатных флорентийских семей. Рауль подумал, что это решение было весьма мудрым, особенно, если учесть злобность, скупость и зависть Джакопо Пацци. Пословица: «Бедняку не хватает многих вещей, жадному всего» идеально подходила к главе рода Пацци. Сам Рауль никогда не отличался завистью и жадностью. Хотя Оливье, к примеру, завидовал всем, у кого жизнь сложилась намного лучше, чем у него. Он завидовал признанным бастардам герцога Филиппа Доброго, более богатым и знатным друзьям, и в конечном счёте именно зависть разрушила дружбу Филиппа и Оливье. Рауль никогда не думал, что придёт день, когда он сам пожелает жену графа де Селонже. Воистину Господь Бог обладает незаурядным чувством юмора. Сколь причудлива оказалась судьба Рауля. И теперь он во Флоренции любуется фресками, гобеленами и другими предметами роскоши. Внимание Рауля привлекли лимонные деревья. Вот бы было прекрасно привезти такие в подарок Жанне. Хотя почему бы и нет. Решено. Теперь он приобретёт два лимонных дерева в кадушках и отвезёт их в родную Бургундию. Второе дерево он подарит Фьоре. Наверное, графиня де Селонже более благосклонно взглянет на человека, сохранившего память о ней даже в чужом краю. Да, Фьора будет определённо обрадована, когда Рауль привезёт ей маленький кусочек её родной Флоренции. А Жанна будет трепетно ухаживать за вторым деревом. Удивительно, насколько слеп братец Оливье, ухаживающий за развратными и яркими, словно бабочки женщинами и абсолютно не замечающий доброты, ума и душевной красоты своей венчанной супруги. Дальше взор Рауля упал на статую Давида работы великого Донателло.

Обратно Рауль возвращался в приподнятом и весьма мечтательном настроении. Ему грезилась несравненная улыбка прекрасной Фьоры, также молодой человек размышлял о гениях, которыми столь богата славная Флоренция. Как прекрасен, гармоничен, поэтичен и многообразен этот город. А как мудр, талантлив и великодушен монсеньор Лоренцо. И как глупы эти Пацци, что строят козни против семьи Медичи. «Кто думает, что деньги дадут ему всё, в итоге всё будет делать ради денег». Для Джакопо Пацци мало своего богатства, он ещё алчет чужого добра. Скаредный старец не успокоится, пока всё золото мира не сосредоточится в его дряхлых ладонях. Хорошо, что у Рауля есть такой проворный союзник как Гвидо. Но во дворце Бельтрами Рауля поджидало ошеломляющее известие. Сначала он наткнулся на причитающую Мафальду. Кухарка, очевидно, была вне себя. Она била себя в грудь и горько рыдала. Рауль встряхнул её за пышные плечи, стремясь добиться ответа. После продолжительных рыданий кухарка рассказала о том, что едва не случилось большое несчастье. Мафальда, подобно многим своим соотечественникам, страдала излишним многословием. Начав говорить, она часто сбивалась на посторонние предметы. Но Рауль, натренированный общением с легкомысленными и болтливыми сёстрами, не перебивал почтенную флорентийку. Постепенно собралась почти вся прислуга. Почувствовав себя в центре внимания, кухарка окончательно успокоилась. Слова с её уст сыпались как град в непогожий день.

— Ничего не предвещало несчастья.

Сегодня, как вы помните, к нам должны были пожаловать важные гости. Людовико Альбицци недавно стал отцом. Видели бы вы, кавалер Рауль, как гордится синьор Альбицци своим сыном, как будто он единственный человек, продливший свой род. А его племянница Кьяра вот уж красавица и умница, щёки, точно персик. А уж как элегантна. Платье из алого бархата, расшитое золотыми нитями. Ах, видели бы вы этот узор «гранатовое яблоко». А ведь раньше Альбицци враждовали с самими Медичи. Но теперь всё по-другому. Теперь эти проклятые Пацци, как кость в горле нашего славного города. Выродки и хапуги, не имеющие понятий о чести, — Рауля поразила злоба в голосе обычно добродушной поварихи. — Так на чём я остановилась?

— На большом несчастье, — подсказал Рауль.

— Так вот, они как раз разговорились про эту трижды проклятую семейку. Я, конечно, сама при этом не присутствовала. Мне потом рассказала синьорина Маргарита. Так вот, эта болтушка Коломба возьми — да скажи, что Антонио Пацци ухлёстывает за какой-то там служанкой из дома Альбицци. Хатун, конечно, в слёзы. Она стала кричать, что Коломба тупая корова и что она завидует их с Антонио счастью. Она так громко кричала, что я услышала и прибежала. Хорошо ещё, что поварята проследили за тушей ягнёнка. А в бедняжку Хатун, словно бесы вселились. Синьору Франческо, понятное дело, стало стыдно за неё. Он даже её отчитал при гостях. Но Людовико Альбицци незлой человек, синьорина Кьяра только посмеялась над ситуацией. И всё бы закончилось комедией, а теперь едва не произошла трагедия, достойная пера Платона, — Рауль едва сдержал смех при последнем заявлении кухарки, не разбирающейся в античной литературе. Но он не стал переубеждать Мафальду, продолжая слушать дальше. — Хатун выбежала, как будто за ней гнались эринии. Госпожа Маргарита хотела было остановить её, но синьор Бельтрами, очевидно, устал от поведения Хатун. Он только бросил, что она нагуляется и придёт, а сам удалился в свою студиолу. А моё сердце почуяло недоброе. И я оказалась права. В общем, Хатун принёс во дворец ростовщик Розарио.