Второе дыхание

Беда не приходит одна

Джакопо Пацци был более чем недоволен скверной историей, в которую попал его так называемый ублюдок Антонио. Это надо было быть таким ослом, чтобы провалить такое простое задание. Всего-то нужно, что задурить глупую головку хорошенькой рабыне, переспать с ней и выведать все тайны семейства Бельтрами, а может быть и Медичи. А ведь и в дальнейшем Хатун могла послужить интересам семьи Пацци. Не раз случалось, что влюблённая женщина становилась послушной пешкой в руках заговорщиков. Эх, была бы сейчас жива Иеронима! Как и многие жестокие люди, Джакопо Пацци на старости лет стал довольно сентиментальным. Он уже не помнил о том позоре, который навлекла на семью Иеронима Пацци. Неумная, хитрая, жадная, тщеславная донна Пацци являлась для Джакопо кривым зеркалом, в котором он видел отражение своих пороков. Правда, себя-то Джакопо полагал великим мудрецом. Он даже выстроил целый план, как добраться до богатства Бельтрами. К примеру, граф де Селонже будет убит на войне, а с Франческо Бельтрами случится несчастный случай. Тогда вдовствующая графиня де Селонже станет обладательницей огромного состояния. Хатун может написать Фьоре письмо с просьбой приехать во Флоренцию. Ну а там люди Пацци смогут похитить вдову и насильно сделать женой Антонио или Карло Пацци. План был несовершенен и нуждался в доработке. Но какие финансовые горизонты открывались перед семьёй Пацци. Вот Лоренцо Медичи, когда женился на Клариче Орсини, получил в приданное шесть тысяч флоринов. Так эта сумма будет каплей в море по сравнению с богатством Франческо Бельтрами. Когда-то семья Альбицци добилась изгнания фактического правителя города Козимо Медичи. А история имеет свойство повторяться. Разве золотые дельфины не достойны вознестись превыше прочих гербов? О, став главой Флорентийской республики, Джакопо не будет безрассудно швырять золото на пиры, турниры, балы и маскарады. Впрочем, у кого есть зубы, тот не имеет хлеба, а владеющий хлебом не имеет зубов.

Но чтобы потомок, пусть даже внебрачный, рода Пацци прошёл по улицам Флоренции в обнажённом виде, такого позора ещё никогда не было. Чужестранец, гостящий в палаццо Бельтрами, тут же сочинил фаблио, в котором прославил отважную даму и остроумно высмеял трусливого сластолюбца, потерявшего не только одежду, но и честь. Школяры распевали весёлые куплеты. Лоренцо Медичи и его образованная мать, Лукреция Торнабуони, смеялись над этой новеллой и всеми Пацци заодно. И вот сегодня по улицам города только и речи, что о новой новелле этого Рауля. Называется это творение «Жизнь и смерть благородной дамы Джиневры». Сам Джакопо не утерпел и приобрёл одну из рукописей в лавке Веспасиано Бистиччи. Что же, чужеземец в совершенстве владел языком Данте Алигьери. В благородной даме Джиневре Джакопо без труда узнал свою невестку Иерониму. Удивительно, насколько хорошо бургундец, гостящий у Франческо Бельтрами, был осведомлён о жизни семейства Пацци. Несомненно, виной длинные языки людей из простонародья. Ох уж эта Коломба! Если бы она не была воспитательницей Кьяры Альбицци, Джакопо бы давно отдал приказ расправиться с гнусной сплетницей, позорящей имя его семьи. Ему только не хватало вражды с семьёй Альбицци. Чужеземца тоже пока нельзя трогать. Он прославился на всю Флоренцию своими сонетами, стихами, новеллами, фаблио. Бургундец даже носит тюрбан по флорентийской моде. Молодёжь Флоренции боготворит этого талантливого юношу. Впрочем, кумиры толпы меняются быстрее, чем любовники продажных девок. Семье Медичи, конечно, будет угоден любой зубоскал, высмеивающий семью Пацци. Впрочем, не только Лоренцо, но и Лукреция с Джулианно пишут стихи, поэмы, сонеты. А недавно Джакопо видел этого наглого и красивого иноземца, прогуливающегося в обществе Сандро Боттичелли и Анджело Полициано. Не иначе, как все трое содомиты. У бургундца хватило наглости склониться в насмешливом поклоне перед Джакопо Пацци. Тут грозный патриарх рода Пацци решил сбить спесь с этого наглого бургундского франта.

— Привет, тебе, поэт. Я ознакомился с твоим творчеством. Ты весьма дерзок, но неплохо владеешь литературным итальянским языком. Откуда такие обширные познания?

— Привет и вам, знатный синьор. Я не поэт, я только увлекаюсь литературой и музыкой. И мой род в Бургундии намного древнее и знатнее вашего. Но я не гнушаюсь общением с простым народом. Недавно я услышал великолепную флорентийскую пословицу, которую советую и вам взять на вооружение. «Fatti i cazzi tuoi, ca campi cent'anni» — занимайся своими делами и проживёшь до ста лет.

— Вы, очевидно, плохо знакомы с историей нашего рода. Мои предки ходили в крестовые походы. Пацци является старейшей семьёй во Флоренции.

— Я не думал, что посреди такого прекрасного и цветущего города вы захотите прочесть мне лекцию о генеалогии.

С этими словами нахальный юноша удалился. Джакопо решил серьёзно поговорить с Антонио. Но Антонио, и без того раздражённый своим позором и постоянными неудачами, погрузился в меланхолию. На все упрёки Джакопо Пацци он не отвечал, созерцая гладь реки Арно.

А говорить сам с собой Джакопо не любил. То ли дело его племянники Франческо и Ренато Пацци. Они заглядывают Джакопо в рот, поддерживают все его начинания и готовы умереть за него. Тогда Джакопо Пацци не мог знать, что настанет день, и его племянники действительно примут смерть из-за глупости главы семьи.

— Что вам от меня нужно? Вы что, не успокоитесь, пока не увидите меня на костре, как Иерониму Пацци? Вы также неразумны, как пятилетний ребёнок, решивший, что весь мир должен жить по его указанию. Пожалуй, Гильельмо Пацци самый разумный из всех нас. Разве люди не должны меняться вместе с временами?

— Ты неправ, сынок, — неожиданно ласково произнёс Джакопо. Антонио вздрогнул. Он никогда не мог устоять перед лаской названного отца. Тем более, что Джакопо Пацци даже родных детей и племянников не баловал своим расположением. — Скоро наш мир изменится. Впрочем, может быть этого не произойдёт. Неужели, ты откажешь своему старому отцу в помощи и поддержке? Пойми, я переживаю за твой позор и за честь нашего рода, которую топчут ногами эти выскочки Медичи.