Второе дыхание

Глава 3

Будильник прозвенел где-то в параллельной вселенной, пока он, наконец, провалился в забытье под утро. Спортивный клуб, в котором он занимался, был самым обыкновенным и невзрачным. Обшарпанная штукатурка сваливалась со стен, оставляя проблески кирпича. До пятнадцати лет его учила миловидная и молодая тренер, которая пришла к ним сразу после окончания учёбы. Неопытная, но с большим добрым сердцем и огнём в глазах, сумевшая зажечь в нем искру любви ко льду. Она учила не только техникам, но и пониманию музыки, чувству полёта. Но потом ей предложили место получше. Расставание было горьким – слезы текли и по её щекам, и по щекам её первых спортсменов. Жизнь диктовала свои правила, а зарплата в их клубе была смехотворно мала.

А потом пришла она – Эльвира Эдуардовна. Истеричная, громогласная. Крупная женщина, вечно возвышающая на голове обесцвеченную башню волос, щедро намазанные губы красной помадой. Она не упускала возможности заявить, что современная молодежь совершенно не разбирается в моде.

Поначалу Матвей, как и остальные ребята, посмеивался над ее манерами – пока не осознал, какая трагедия обрушилась на их головы. Многие, не выдержав нового режима, давно покинули клуб, оставив лед Эльвире Эдуардовне. Матвей остался верен этому месту, но не тренеру. В их отношениях кипела постоянная борьба. Он не боялся высказывать свою точку зрения, отстаивать свою индивидуальность – за что немедленно получал наказание в виде дополнительных нагрузок.

– Ты не имеешь права перечить тренеру! – кричала она, словно повторяя заученную мантру.

Сейчас ему двадцать, и ни одного чемпионата за столько лет, потраченных на льду. Только пустые обещания. Спортивный клуб, тонущий в финансовых проблемах, не мог организовать даже выезд на масштабные соревнования.

Матвей, собрав остатки самообладания, толкнул дверь в кабинет тренера. Он знал, что его ждёт: очередная порция упрёков и криков. Но ему было настолько все равно, настолько выжжено внутри, что он вошёл в кабинет с кривой, почти презрительной ухмылкой. В глазах, уставших от бессонницы и разочарований, плескался тихий бунт, готовый взорваться.

– Я жду твои чёртовы объяснения, почему ты не был на тренировке, ты, мелкий паршивец! – прошипела Эльвира Эдуардовна, словно змея, выпустившая яд. Каждый слог был пропитан презрением, готовым обжечь.

– Я проспал, – ответил Матвей, в голосе ни грамма сожаления.

– Что, ты сделал?! Да как ты смеешь спать, когда я жду тебя здесь с семи утра! У тебя совсем отсутствует чувство пунктуальности?! – взорвалась Эльвира Эдуардовна, вскакивая из-за стола. Она наклонилась вперёд, упираясь руками в столешницу. Красная помада на ее губах казалась теперь зловещим оскалом.

– Немедленно переоделся и пошёл делать сто отжиманий! А потом я тебе ещё дам такую нагрузку, которая тебя взбодрит, и ты не забудешь этот день никогда! – последние слова она выплюнула, словно ядовитую слюну. – Если ты не уважаешь моё время, то сейчас я устрою тебе такую тренировку, о которой будешь долго сожалеть!

– Может, вам пора устроить себе нагрузку, Эльвира Эдуардовна? А то, кроме вашего тяжёлого эго, вы, кажется, больше ничего не способны выдержать, – спокойно парировал Матвей, глядя ей прямо в глаза.

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Совсем от рук отбился?! – завопила она своим писклявым голосом, от которого сводило зубы. Эхо разносилось по коридорам. Любопытные лица мелькали за стеклянными стенами кабинета, пока Эльвира Эдуардовна не бросила на них злобный взгляд. Они тут же исчезли, будто их и не было.

– Мы дальше такого диалога не уедем, – вздохнул Матвей. – Поэтому я пришёл к вам, чтобы сообщить об отчислении из клуба. Всего доброго, Эльвира Эдуардовна. Оно вам пригодится в этой жизни.

Он резко захлопнул дверь кабинета, оставив бывшего тренера за собой. И в тот же миг почувствовал, как груз, давивший на плечи годами, рухнул на пол, освобождая его. Больше ничего не держало. Но даже за толстой дверью он продолжал слышать её крик, её визгливое проклятие, летящее ему вслед.

Наконец, заявление было подписано. Чувство лёгкого, почти невесомого облегчения разлилось по венам Матвея. Он попрощался с немногими оставшимися ребятами – каждый провожал его взглядом, полным зависти и невысказанного желания. Они тоже хотели уйти, но страх перед гневом Эльвиры Эдуардовны сковывал их.

– Ничего в этой жизни не надо бояться, – бросил он им на прощание. – Живём один раз. Иначе для чего вы живёте?

Выходя из дверей бывшего клуба, Матвей чувствовал, как за его спиной сгорают все мосты. Он хотел оставить здесь не просто прошлое, а целую прошлую жизнь, которая теперь казалась чужой. На улице пахло зимой. Тонкий, почти невесомый слой снега припорошил землю, напоминая о чистоте и новом начале. Сумка с учебниками оттягивала его плечо. Он направился в библиотеку, где надеялся найти спокойствие и сосредоточиться на учёбе.

Когда Матвей вошёл, тишина обволокла его. Никаких криков, никаких истерик. Только шелест страниц, скрип стульев и едва уловимое дыхание сосредоточенности. Поздоровавшись с пожилой библиотекаршей, он уловил привычный запах старой бумаги и тихое её ворчание. Обычно её лицо было застывшей маской вечного недовольства, глубокие морщины вокруг рта и глаз лишь подчеркивали это выражение. Сегодня, однако, она лишь слегка нахмурилась, одарив его быстрым, почти безразличным взглядом – словно его присутствие было всего лишь незначительным нарушением общей тишины.