Второе дыхание

Глава 10

Мария осторожно приоткрыла духовку, и волна горячего воздуха окутала её лицо. Поджаристые бока пирожков с яблоками аппетитно поблёскивали в свете кухонной лампы. Она прикусила губу, стараясь унять трепет в груди.

– Получилось! – прошептала она, ощущая прилив гордости.

Пирожки были её способом сказать «спасибо». Она улыбнулась, представляя, как удивится Матвей, когда она постучит к нему в дверь с этим скромным знаком внимания. Ей так хотелось отблагодарить его за поддержку! Ведь если бы не он, она, возможно, до сих пор терзалась бы сомнениями и переживала из-за соревнований.

Маша выбралась из своей уютной комнатки и с пирожками в руках отправилась по коридору общежития. На ней было лёгкое воздушное розовое платье, подчёркивающее миловидность и изящную фигуру. Вопреки своему обычному образу, сегодня она выглядела особенно женственно и нежно.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце бьётся, отбивая тревожную чечётку в груди. «А вдруг он не любит пирожки с яблоками? А вдруг он занят? А вдруг…» Она старалась отогнать эти нелепые страхи, убеждая себя: это всего лишь знак благодарности – ничего более. Стоило ей поднести руку к двери, чтобы постучать, как та внезапно распахнулась – и перед ней предстал… не Матвей.

Высокий, широкоплечий, с копной непослушных мокрых волос, торчащих в разные стороны, будто живущих собственной бурной жизнью. На нём было лишь полотенце, завязанное вокруг бёдер. В его глазах, цвета зимнего льда, плескалось неподдельное удивление, смешанное с изучающим, почти хищным взглядом, от которого Маша невольно отступила, чувствуя себя неловко.

Хоккеист. Она сразу узнала его – Артём, звезда хоккейной команды, местная знаменитость, о которой шептались все девушки в городке. Но она никогда не обращала на него внимания. Он казался ей слишком… диким, самоуверенным и, что самое главное, ловеласом.

– Эм… привет? – выпалила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам, окрашивая их в ярко-алый цвет. Тарелка с пирожками вдруг показалась неподъёмной. – Я… тут пирожки принесла… Матвею…

Артём, не говоря ни слова, вытянул руку и буквально выхватил тарелку из её рук. Его пальцы мимолётно коснулись её ладони – и по телу Маши пробежала слабая дрожь. Он смотрел на неё, не отрываясь, и в его взгляде было что-то пронзительное, изучающее, отчего она забыла, как дышать.

– Спасибо! За Матвея, – наконец произнёс он. Его голос, низкий и бархатистый, словно ласково провёл по её коже, заставляя мурашки бежать по спине.

Маша, очнувшись от оцепенения, пробормотала что-то невнятное – кажется, «не за что» и резко развернувшись, бросилась прочь, вжимая голову в плечи, словно пытаясь спрятаться. Она чувствовала его взгляд у себя на спине – прожигающий, оценивающий, наглый и это заставляло её бежать ещё быстрее, едва не спотыкаясь на ровном месте.

Только захлопнув за собой дверь комнаты, она смогла перевести дух, прислонившись спиной к холодному дереву, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Что это было? Откуда он там взялся? – прошептала она в пустоту, всё ещё ощущая странное послевкусие от встречи.

В комнате Матвея бушевала настоящая гроза. Артём кружил вокруг вернувшегося соседа, словно разъярённый тигр в клетке. Его глаза горели диким огнём, а в руках он нервно теребил полотенце, пытаясь высушить волосы.

– Кто это был?! – требовал он, не давая Матвею даже раздеться, буквально дыша ему в лицо. – Что за ангел приходил с пирожками?! Я должен узнать, кто она такая, слышишь?!

Матвей глубоко вздохнул, чувствуя, как нарастает пульсирующая головная боль. «Ох, уж этот Артём и его безумные увлечения!»

– Оставь её в покое, Артём, – произнёс он твёрдо и холодно. – Она не из твоего круга. Она слишком хорошая для тебя. – Он потянулся к тарелке и взял пирожок.

– Слишком хорошая?! – Артём вскинул брови, будто его оскорбили. Он тоже схватил пирожок и жадно откусил, не переставая буравить Матвея взглядом. – Ты видел её глаза?! Да она сама – пирожок! Матвей, я серьёзно – она прекрасна. Мне нужно с ней познакомиться! Прямо сейчас!

Матвей помрачнел.

– Артём, послушай. Ты её сломаешь. Ты слишком импульсивный. Слишком напористый. Ты даже не понимаешь, чего тебе нужно.

Артём нахмурился. Его лицо стало похоже на обиженного ребёнка, у которого отняли игрушку. Вся энергия схлынула, сменившись горькой печалью.

– И что, теперь мне даже кофе нельзя предложить?! – Он отвернулся к окну, глядя на засыпающий город и мерцающие огни вдали. – Почему так сложно найти свою любовь? Из-за этого проклятого хоккея я никогда не буду счастлив, – пробормотал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя, надрывная тоска. – Каждый видит во мне только игрока, а не человека.

***

Маша расстроилась, что Матвея не оказалось в комнате. Она ведь так старалась! Представляла его тёплую улыбку, благодарный взгляд, может, даже пару добрых слов. Мечтала увидеть его радость, почувствовать, что усилия не напрасны. Но всё оказалось напрасно. Матвея не было, а её пирожки… наверняка уже исчезли в бездонном желудке хоккеиста, который, скорее всего, даже не понял, кому они предназначались.

Её телефон завибрировал. Она потянулась за ним – и, увидев сообщение от Матвея, подскочила с кровати. Закрыв ладошкой рот от удивления, она перечитала его сотню раз.