Второе дыхание

Глава 18

Артём ждал Машу у двери, переминаясь с ноги на ногу. В животе порхали бабочки – нелепое, но приятное ощущение. Он хотел выпить с ней кофе, поделиться мыслями о прочитанной книги… кто бы мог подумать, то, что он будет читать книги, к тому же классику. В детстве он увлекался фэнтэзи – но это долго не продлилось. Он пошёл на хоккей, где книги не воспринимались чем-то крутым. В хоккейной секции, книги считались чем-то постыдным, уделом ботаников.

Сейчас он стоял в чёрных джинсах и белом поло, с книгой «Север и Юг» Элизабет Гаскелл в руках. Вспоминая сияющую Машу, горячо рекомендовавшую эту книгу, он невольно улыбнулся. Она была для него словно солнышко, под лучами которого он словно под гипнозом взял эту книгу. Но стоило ей помахать на прощание и скрыться в комнате, как чары рассеялись. Он очнулся в реальности, с книгой в руках, в полнейшем замешательстве, почёсывая растрёпанную макушку.

Вернувшись в комнату, он застал Матвея, вальяжно развалившегося на кровати и болтающего по видеосвязи с родителями. Заметив его стеснительность, Матвей, подперев голову рукой, любопытно рассматривал загадочного соседа. Артём, смущённо пряча книгу за спиной, вошёл в комнату.

– А вот и хоккеист пришёл, ваш любимый, – он резко повернул экран телефона на Артёма, когда тот хотел зашипеть на друга, пряча что-то за спиной.

На экране Артём увидел, как Анастасия Николаевна уютно устроилась в обнимку с Александром Дмитриевичем. Её нежная улыбка вызвала в нем тёплое чувство, похожее на давно забытую материнскую заботу. За время их знакомства он успел полюбиться родителям Матвея. Каждый раз, когда мама отправляла им посылки с домашними вкусностями, она лично подписывала: «Эта банка – лично Артёму», «Эти конфеты – Артёму», «Эти носки – Артёму». Ему было очень приятно такое внимание. И хотя они с Матвеем вполне могли позволить себе купить что угодно, чья-то забота согревала душу.

– Здравствуйте, как у вас дела? – с мальчишеской улыбкой на лице спросил Артём.

Матвей встал, заглядывая за спину друга, но тот всячески прятал и пинал его ногой, борясь чтобы Матвей отстал от него. Артём же продолжал смотреть в экран, внимательно слушая рассказ Анастасии Николаевны о подготовке к очередному дню рождения родственника. У Матвея была такая большая семья, что он сам давно запутался, кто кому кем приходится.

– Матвей, держи телефон прямо, я Артёма не вижу, шатаешься во все стороны, – пробурчала мама.

Матвей перевернул на себя камеру, надув наигранно обиженные губы. Артём, облегчённо выдохнув, быстро развернулся к кровати, намереваясь спрятать книгу под одеяло.

– А как же твой сын, совсем не нужен? - наигранно обиженно спросил Матвей.

– Конечно нужен. Мы любим тебя с папой. Ложитесь спать, а то уже поздно, завтра созвонимся. Целуем, – она поцеловала камеру.

– И я вас! Поздравьте за меня тётю Галю, – он помахал в экран и отключился.

Артём уже лежал на кровати, закинув ногу на колено, листая телефон.

– Что за книга? – спросил с ухмылкой Матвей, садясь на свою кровать.

Артём опешил, его поймали с поличным. Прокашлявшись, он выдавил.

– Рысь ты глазастая. Как узнал?

– Да ты ведёшь себя так, словно что-то запрещённое тащишь, – хмыкнул Матвей, облокотившись на колени и в упор рассматривая смущённое лицо друга.

– Это Маша. Она как-то мне всучила и убежала, я поздно опомнился.

– Она уже полностью взяла тебя в свои сети, – рассмеялся Матвей.

Артём кинул подушку в него, но тот успел увернуться, и подушка со всего размаху ударилась об стену, оставив глухой шлепок. Матвей присвистнул, изображая восхищение силой броска.

– Спокуха, брат! Подумаешь, всего лишь встал на правильный путь. Она из тебя прилежного мальчика делает.

– Отстань! – огрызнулся Артём. – Сам читаешь своих философов, а на меня гонишь.

– Да и не вижу здесь ничего постыдного. Чтение – это хорошее качество, по нему сразу можно понять, что человек из себя представляет.

– Ты зануда. Всё, я спать, – буркнул Артём, демонстративно повернувшись спиной к стене.

В действительности, он злился не на Матвея, а на самого себя. Потому что не мог до конца смириться с тем, что готов переступить через собственные принципы ради девушки и прочитать... книгу. «Поди это ещё какой-нибудь смазливый романчик, где все девчонки будут плакать» – сделал вердикт он.

Как бы стыдно не было признаться, эта книга открыла для него что-то новое и глубинное, что пряталось внутри него. Он ведь даже в школе учился плохо и ненавидел литературу, а тут он встретил девушку, которая пахнет книгами и шоколадом.

Он улыбался, ему просто хотелось быть с ней рядом. Он видел в ней свой дом, место, где всегда тепло, уютно и спокойно, где можно просто быть собой, не притворяясь и не играя никаких ролей. Он радовался, что они, наконец-то, стали друзьями, что она впустила его в свой мир.

Они часто ходили гулять в парк, кормили уток, обсуждали книги, которые читала Маша, делились забавными историями из детства. Иногда засиживались допоздна в уютных кафе, болтая обо всем на свете, пока официанты не намекали на закрытие.

В прошлый раз, когда они гуляли по набережной, Артём собрался с духом, чтобы признаться Маше в любви. Он долго готовился к этому моменту, репетировал фразы, представлял её реакцию. Слова уже крутились на языке, сердце бешено колотилось в груди, он остановился и взглянул глазами, в которых была искра, Маша замерла и смущённо смотрела, ждав что произойдёт, но тут вдруг мимо промчалась машина и окатила их обоих грязной лужей с головы до ног. Инстинктивно, он заслонил Машу собой, приняв основной удар на себя. Она была в шоке, они встретились глазами и громко начали смеяться. Она показывала пальцем на его измазанное лицо. Романтический момент был испорчен и признание пришлось отложить. Они долго ещё потом смеялись над этой нелепой ситуацией, укрывшись в ближайшем кафе. Артём так и не признался, но это происшествие сделало их ещё ближе. Артём не переходил грань, потому что боялся все испортить. Он не хотел спугнуть Машу, разрушить эту хрупкую дружбу, которая была ему так дорога. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, лишь бы быть рядом с ней, даже если пока только в качестве друга. Он верил, что со временем она тоже увидит в нем не просто друга, а что-то большее. Он надеялся.