Второе дыхание

Глава 28

Тысячи людей сливались в единый рёв, перекатывающийся волнами по трибунам. Воздух был наэлектризован предвкушением и напряжением. Толпа, плотная и неудержимая, неслась вдоль трибун, подгоняемая азартом и предвкушением ледового побоища. Красный цвет доминировал с одной стороны – море багровых флагов, кричалок, выплёскивающихся из динамиков рёвом «Шторм, Шторм, Шторм!». Болельщики, облачённые в алые кофты и шарфы, размахивали флажками, словно кровавыми знамёнами, подталкиваемые энергией битвы, что вот-вот развернётся на льду. Лица пылали от возбуждения, глаза горели фанатичным огнём. Каждый взмах флага, каждый крик, каждое движение – всё дышало поддержкой «Шторма». Напротив, зеленела другая волна – «Сокол». Болельщики, окутанные в зелёные шарфы и джерси, яростно размахивали флагами с изображением хищной птицы. Их рёв был не менее оглушительным, но более сдержанным, уверенным в своей силе. В зелёных рядах чувствовалась неистовая преданность, гордость за свою команду.

Арена превратилась в поле битвы ещё до выхода хоккеистов на лёд. Яна пригибалась, чтобы избежать удара фанатскими флагами, которые регулярно мелькали над головой и порой доставали до лица. Каждый раз, когда ткань больно касалась кожи, Яна вскрикивала от неожиданности и тут же шипела от досады, потирая ушибленное место. Матвей, который следовал за ней, держа в руках огромное ведро попкорна, лишь заливался громким смехом, наблюдая за её неуклюжими попытками избежать «атаки». Яна одарила его убийственным взглядом.

– Ну прости, зеленоглазка, не могу удержаться! Такая ты смешная, когда уворачиваешься! – говорил он, продолжая хохотать.

Внезапно, атмосфера предвкушения сменилась опасностью. Яростный крик Маши, прорезавший оглушительный гул арены, словно выстрел, заставил сердце Яны сжаться, кровь застыла в висках, мышцы напряглись, дыхание перехватило – и весь мир вокруг сузился до одного звука, требующего немедленной реакции.

– Яна! Пригнись! – кричала Маша, отчаянно жестикулируя в их сторону. Из-за шума Яна сначала не расслышала, повернулась к Маше, чтобы ещё раз спросить, что она кричала.

И тут увидела. В её сторону летела стеклянная бутылка. Ледяной ужас сковал тело. Бутылка, летящая прямо в лоб, казалась неизбежной. Глаза расширились от страха, сердце бешено заколотилось, а инстинкт самосохранения закричал «НАГНИСЬ!». На долю секунды мир замер. Яна инстинктивно вскинула руки, чтобы защитить голову, но удар не последовал. Тишина, словно ватой, обволокла уши, и только бешено колотящееся сердце отсчитывало мгновения. Она медленно опустила руки, не решаясь поднять голову. «Неужели пронесло?» Подняв глаза, она увидела. В сантиметрах от её лица, застыла рука, крепко сжимающая ту самую бутылку. Рука Матвея. Он стоял, нахмурившись, в глазах плескалась ярость и беспокойство.

– Ты в порядке? – беззвучно прочла она по его губам. Яна едва заметно кивнула, всё ещё оглушённая произошедшим.

Матвей переводил взгляд на мужчину в толпе – тот стоял, покосившись, с виноватой, почти детской мимикой: глаза поникшие, плечи сгорбленные, ладони подняты в неуклюжем жесте извинения. Когда мужчина увидел, что Яна жива и цела, его лицо на долю секунды побледнело, и он с трудом выдавил из себя кивок покаяния. В руке у Матвея скрипнула стеклянная бутылка: он сжал её так, что вены на запястье выпирали, а ногти врезались в кожу – казалось, камень внутри мог треснуть от напряжения. Его взгляд стал острым и холодным, как лезвие. И всё же, увидев, как Яна дрожит, как губы её бледнеют, как в глазах мелькает страх, он вздохнул глубоко и тяжело. Он сжал её руку сильнее, передавая тёплое обещание «Я здесь. Я рядом. Я тебя защищу». Страх постепенно отступал: плечи Яны медленно расправились, дыхание стало ровнее, на её лице появилась облегчённая, почти смешливая мысль – «Значит то сообщение оказалось чьей‑то глупой шуткой». Мышцы у висков ещё дрожали, но в глазах снова зажглась спокойная искра. Маша, шедшая чуть позади, застыла с раскрытым ртом – на её лице читались одновременно удивление, недоумение и испуганная радость. Она сжала сумку так, будто боялась пошевелиться.

– Вот это поворот… – сказала она.

Маша, вцепившись в руку Яны, судорожно пила воду. Казалось, её запасы воды закончатся раньше, чем успеет пройти первый период. Когда на лёд вышел Артём, в свете софитов, мощная волна враждебности захлестнула арену. «Шторм», бывшая команда Артёма, встретила его не аплодисментами, а оглушительным, унизительным рёвом. Презрительные взгляды прожигали его. Клюшки, барабанящие по льду, создавали жуткую ненависть. Это было не просто соперничество – это было настоящая война. Артём, поправляя шлем, чувствовал, как жар волной поднимается от шеи к лицу. Мышцы дрожали от напряжения. Он пытался скрыть свою боль и злость за непроницаемой маской, но раздувающиеся ноздри и сжатые в тонкую линию губы выдавали его состояние. Его взгляд, тяжёлый и мрачный, был прикован к Волкову, который всем своим видом излучал надменность и превосходство. Артём обвёл взглядом бывших товарищей, пытаясь понять, как они могли так легко предать его, после стольких лет совместных побед и поражений. Ведь они бросили его, не поддержали, когда он оказался в трудной ситуации. «Как могли забыть всё, что их связывало?»

Судья выстроил обе команды в линию для традиционного приветствия перед игрой. «Шторм» демонстративно проигнорировал ритуал, отказавшись от рукопожатия и дружеского кивка. Они смотрели на «Соколов» с таким презрением, словно те были не достойны даже прикосновения. Такого высокомерия ещё не видела эта арена.

Артём стоял позади своего напарника, ожидая раздачи шайбы. Волков, с другой стороны, тоже был готов к старту. Их взгляды встретились, в глазах Волкова блестел азарт, полный мести за то, что когда-то пропустил удар. Артём, оценивал всю ситуацию, продумывая, как обезопасить себя от этого зверя, который намеревался, судя по его тяжёлому взгляду, прямиком выбить его из игры.