Второе дыхание

Глава 33

Фёдор Иванович, старый ворчун и хранитель традиций, уже который час спорил со старшим Яковлевым о том, где все они будут отмечать Новый год.

– А я считаю, Александр Дмитриевич, мы будем праздновать у меня дома! – гордо заявил дед, твёрдо намереваясь отстоять свою позицию.

– Фёдор Иванович, ну что мы будем все здесь ютиться, когда я уже снял отличный коттедж в сосновом лесу, там банька… – Яковлев старший, подлизываясь, принялся уговаривать старого человека, расписывая все прелести загородного отдыха. Фёдор Иванович, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся к окну, показывая, что его не так просто переубедить. – А банька то какая, напаримся веничками, там огромная бочка с подогревом, если захотите, в прорубь окунёмся! На охоту сходим, на снегоходах накатаемся! Ну как вам?

Дед стоял и хмурился, обдумывая предложение. Оно было, конечно, отличное, спору нет, но традиции он не любил нарушать, Новый год всегда отмечал дома. Правда, если быть честным, он всегда отмечал его один… Он повернулся в сторону будущего родственника. Александр Дмитриевич, одетый в вязанный свитер с оленями, стоял с умоляющими глазами. Мама Матвея любила праздники и всегда готовилась к ним кардинально, заражая своим энтузиазмом всех вокруг. Забавно было наблюдать, как такой богатый и влиятельный человек с удовольствием носит свитер с оленями, ничуть этого не стесняясь. Дед, стараясь не выдать улыбку, не меняясь в лице, спросил.

– А на рыбалочку сходим?

Яковлев заулыбался во весь рот, раскидывая руки в стороны, словно обнимая весь мир.

– Обижаете, Фёдор Иванович! В первую очередь пойдём!

Дед на мгновение задумался, взвешивая все «за» и «против», а потом, махнув рукой, с усмешкой произнёс.

– Ай да бог с тобой, едем!

Они дружно рассмеялись и напряжение, висевшее в воздухе, мгновенно рассеялось. Казалось, их многолетняя дружба прошла ещё одну проверку на прочность, с успехом её выдержав. Ведь когда то, они все жили в одном подъезде.

В предновогодней суете, царившей в уютном коттедже, смешались аппетитные ароматы мандаринов, свежей хвои и домашнего тепла. Новый год прошёл именно так, как в самых тёплых детских воспоминаниях: с салатом оливье, пожеланиями президента по телевизору, дружным звоном бокалов и задушевными разговорами. Дед, немного размякнув от царящей вокруг атмосферы всеобщего счастья, рассказывал старые, забавные истории. Вера, оживлённо делилась последними новостями, при этом Тимур нежно обнимал её за плечи, тихонько нашёптывая что-то на ухо, от чего она смущённо краснела. Анастасия, попивая шампанское, вспоминала, как раньше, когда они ещё жили в одном подъезде, они с Верой чуть ли не ссорились из-за цветов, кто лучше ухаживает и у кого красивее цветут. А Александр, откинувшись на спинку кресла, смеялся и с азартом спорил с Фёдором Ивановичем, какая удочка лучше, где клёв вернее и какая наживка заставит клюнуть даже самую ленивую рыбу. Яна и Матвей, сидя рядом, нежно держась за руки, смеялись, подшучивали друг над другом и тихонько переглядывались, словно у них был свой собственный, секретный мир, понятный только им двоим, наслаждаясь тёплым семейным уютом и переполняющим их чувством счастья. В этот момент им казалось, что всё плохое осталось в прошлом, а впереди их ждёт только светлое и безоблачное будущее.

Когда стрелки часов неумолимо приблизились к полуночи, они все вместе, как одна большая семья, вышли на улицу, чтобы посмотреть салют. В руках у всех были бенгальские огни, рассыпающие вокруг золотистые искры, и хлопушки, выстреливающие конфетти. Взрывы петард, громкие крики «С Новым Годом!» и звонкий смех сливались в единый гул праздничной радости. В тёмном зимнем небе расцветали салюты невообразимой красоты, рассыпаясь миллионами искр по тёмному полотну.

Яна вспоминала всё плохое и хорошее, что произошло за этот год. Её оправдали в том, что она не употребляла никакой допинг. Её имя пачкали, карьеру хоронили, а она молчала – потому что знала: правда найдётся. И нашлась. Все громкие заголовки: «Звезда рухнула!», «Лебедева – обманщица!» были опровергнуты. Лаборатория подтвердила: ни следа запрещённых веществ.

Яна была рада, что Ульяна признала свою вину и добровольно согласилась на лечение в психиатрической больнице от тяжёлой шизофрении на фоне любви. Глеб улетел в Европу, не сказав никому куда. Просто исчез.

А Яна просто стояла и наслаждалась этим мгновением, радуясь, что весь этот ужас закончился.

Матвей, стоя рядом с Яной, украдкой поглядывал на неё. Он делал вид, что тоже смотрит на салют, но на самом деле его взгляд был прикован только к ней. Её глаза, обычно такие ласковые и игривые, сейчас сияли восторгом, отражая всё многообразие красок и света, словно в них поместился весь мир. Каждый взрыв салюта, казалось, отпечатывался в её зрачках, наполняя их каким-то неземным, нереальным светом. И в этот момент Матвей поймал себя на мысли, что видит весь салют именно в её глазах, а не в небе. Он словно заново открыл для себя Яну, осознал всю её красоту, искренность, доброту и ту нежность, которую она так щедро дарила ему. Её смех, её тепло, её любовь – всё это было настоящим, живым, тем, что согревало его душу, наполняло жизнь смыслом и делало его самым счастливым человеком на свете.

– Красиво, правда? – прошептала Яна, не отрывая взгляда от неба.

Матвей, не отрывая взгляда от её лица, нежно обнял её за плечи.

– Очень… – прошептал он в ответ.

Именно в тот момент, когда тысячи огней озаряли её лицо, он понял, что Яна – это его искра, его путеводная звезда, та самая, ради которой хочется стремиться к лучшему, жить полной жизнью, преодолевать все трудности и просто быть рядом, оберегая её счастье. Он понял, что не ошибся, выбрав её и что его жизнь обрела настоящий смысл только благодаря ей. В его сердце зародилось ещё больше любви и решимости быть для неё самым лучшим мужчиной на свете, самым надёжным, самым любящим.