Второе дыхание. Книга 2. Вода живая и мёртвая

Глава четвёртая,

в которой Принцесса плачет о своём несчастье там, где однажды была очень счастлива, различает во тьме огонёк надежды, верит в давнее предсказание и отправляется в путешествие, полное опасностей и разочарований

Позже, вспоминая второй побег из Замка, Эрика всякий раз благодарила Судьбу за то, что та ночь выдалась тихой и тёплой. Под дождём или при сильном ветре далеко бы улететь не удалось. Когда Принцесса пробивалась сквозь метель в ущелье, где было спрятано Наследство Ирсоль, любовь и предвкушение чуда держали её над землёй надежней всякой магии. Теперь же невыносимая тяжесть на сердце и страшная ноша в руках, наоборот, влекли летунью вниз, притягивали её к земле.

Адреналинового взрыва, случившегося, когда Эрику осенило, что за камень она похитила у Потрошителя, хватило лишь на то, чтобы вырваться из Замка. Выскочив из логова Манганы, она очертя голову понеслась на север, в обход горы Эск. Справа, на периферии зрения, мелькали огни столицы, слева царила непроглядная темень безлунной ночи. Потом Беллария пропала из виду, черно стало со всех сторон, девушка потеряла ориентацию, но не остановилась — и опомнилась лишь тогда, когда зацепилась плащом за еловые макушки и оцарапалась о них. Поняла, что некоторое время летела прямо к горе, а не вокруг неё, выпутала одежду из елового плена, развернулась, поднялась повыше, чтобы не терять из виду пятна света в долине и, больше не разгоняясь, поплыла вдоль горы.

Никакого плана у Эрики не было, она ещё не вполне осознала, что свободна, в груди у неё болело, а в голове было пусто и гулко. На востоке зарозовело вдоль горизонта небо — занимался рассвет, а значит, времени на полёт осталось не так уж много. Когда начнёт светать, придётся опуститься на землю, чтобы летунью никто не заметил. Что делать? Куда идти? Где прятаться? В том, что нынче же ночью её начнут разыскивать, Принцесса не сомневалась. Мрачные дебри на горном склоне пугали её, хотя, казалось бы, чего ей бояться в лесу? Долина по правую руку, усеянная многоугольниками полей и населённых пунктов и расчерченная дорогами и просеками, была полна наблюдателей. Ощущая себя всё более усталой, Эрика резко снизилась — и чуть не задела блестевшую едва различимым блеском чёрную поверхность воды. Палаэта!

Решение лететь в Лагоши пришло сразу же. Феликса она там и похоронит.

Снова прибавив скорости, Принцесса заскользила низко над рекой — надеялась успеть к обрыву, на котором стояла заброшенная деревня, до восхода солнца. Небо становилось всё светлее, поднимался туман. Вскоре стали хорошо различимы полосы ледяного крошева на воде, отдельные льдины, медленно, словно нехотя плывущие, подтопленные лесистые берега и спящие деревушки, выступающие из лесного массива. Прижимая к груди медвежью шкуру, Эрика из последних сил тянула себя вперёд, а правый берег всё никак не хотел повышаться, и чем дольше он не повышался, тем сильнее привлекала её идея покончить со всеми бедами разом, спикировав в чёрную стылую воду.

Восход был уже близко, когда, наконец, появился знакомый обрыв, который из-за половодья как будто стал ниже. Лагоши, как и зимой, выглядели абсолютно мёртвыми. Принцесса тяжело опустилась на каменистый берег, колени у неё подламывались, она дрожала от усталости и сырого воздуха, заползающего под одежду, но не замечала этого. Отыскала глазами дом и направилась к нему, оступаясь на камнях и по щиколотку утопая в грязи. Там, где зимой пролегал санный путь, теперь были колдобины и лужи, Эрика испачкала одежду и окончательно промочила ноги, но и это тоже прошло мимо её сознания. Ключ, она помнила, должен лежать между брусьями над входом, но шарить там рукой не понадобилось: дверь оказалась взломанной и приоткрытой.

Принцессе не пришлось даже зажигать лампу, чтобы понять, что комната подверглась обыску. В бледном предутреннем свете было хорошо видно: сундуки распахнуты, корзина для припасов, стоявшая прежде под столом, перевёрнута, содержимое сундуков и корзины раскидано по полу. Девушка смутно припомнила слова Манганы о том, что здесь искали исчезнувший «Путеводитель». Но сейчас для неё не имело никакого значения, кто орудовал в доме — «серо-красные» или залётные воры. Бедняжка лишь понимала, что эти люди осквернили место, где она провела самые счастливые часы в своей жизни. Чаша её горя переполнилась, плотина прорвалась, и Эрика наконец-то разрыдалась.

Сейчас она нисколько не опасалась, что её настигнут. Конечно, преследователи сразу догадаются, что Принцесса полетела именно сюда. Но по воде в Лагоши не попасть, Палаэта — река не судоходная, а сухопутными лесными дорогами придётся петлять полдня. Ставить портал — дело хлопотное, крайне затратное и тоже очень небыстрое, такое расстояние на автомобиле проедешь быстрее. Значит, раньше полудня тут, в любом случае, никто не появится. А к полудню… — беглянка захлебнулась слезами — …к полудню она уже закончит то, зачем прилетела, и задерживаться в Лагошах не станет.

Оттаяла ли земля в лесу? Есть ли в доме лопата? Чтобы не терять времени, Эрика хотела сразу взяться за работу, отчего-то слепо уверенная, что справится с нею — вопреки тому, что сроду не держала в руках и даже не видела вблизи лопату. Но ноги не желали повиноваться, тело кричало, что нужно хотя бы подождать до утра. Комната дробилась и рассыпалась за пеленой слёз. Хватаясь за стену, Принцесса переместилась к столу, с сумасшедшей бережностью положила на скамью то, что осталось от Феликса, села на пол и зарылась лицом в шелковистый мех.

Потом она плакала. Лепетала бессвязное. Исступлённо гладила плоскую медвежью голову со смеженными веками, плоские лапы с глянцевыми чёрными когтями. Задыхалась от нестерпимого ужаса, представляя себе, что пережил её любимый, прежде чем умереть. Обвиняла себя в случившемся — ведь это именно она заставила Многоликого лететь с ней за проклятым Наследством, а нужно было лететь на побережье и в тот же день отплыть оттуда в Новые Земли. Просила прощения у Феликса за то, что не смогла вытащить его из Замка живым — и знала, что сама себя никогда простить не сможет. И горько сожалела, что потратила на сон ту памятную ночь, вместо того, чтобы провести её в его объятиях.