Второе дыхание. Книга 2. Вода живая и мёртвая

Глава пятая,

в которой Принцесса продолжает знакомиться с подлецами и преступниками, чудом избегает ужасной участи, приобретает билет первого класса на поезд до Икониума и приходит к печальному выводу об устройстве мира

Сумерки застали Принцессу на полдороги к небольшому городку Корреусу, о котором она пока совсем ничего не знала, кроме того, что расположен он на холме в сорока милях к югу от Покентона. В кармане пальто у Эрики лежала карта Индрии и западной части Империи, купленная за полкроны в покентонской книжной лавке; во втором кармане были деньги, полученные на сдачу — купюры по десять и двадцать крон и пригоршня мелких монет. Остальные четыреста крон беглянка поглубже убрала в саквояж, решив, что не станет прикасаться к ним до того, как попадёт в Империю.

Часть пути Принцесса проделала в дилижансе, где не было других пассажиров, кроме неё. Почтовая карета нагнала её в окрестностях Покентона, кучер сам предложил свои услуги, и Эрика согласилась, лишь бы поскорее выбраться из очередных трущоб. Далеко, впрочем, она не уехала — и не уехала бы, даже если бы не опасалась преследования. Развернув карту в тряском полумраке дилижанса и изучив её, путница поняла, что двигаться, как и прежде, должна на юг, но не в какой-нибудь из портовых городов, а через Корреус к плато Фисхаль — труднодоступной треугольной возвышенности между Индрией и Империей. Одна сторона возвышенности омывалась Океаном, вдоль двух других тянулись глубокие ветвистые ущелья; никаких дорог, а значит, и приграничных кордонов, на плато не было — самое подходящее место для того, чтобы незамеченной пересечь границу! Почтовая же карета, дребезжа и подскакивая на ухабах, бодро катилась не на юг, а на запад. Поэтому Эрика попросила кучера высадить её на развилке у какой-то безымянной деревушки, дождалась, пока дилижанс исчезнет из виду, повернула к Корреусу, определив, в какой стороне он находится, и дальше пошла пешком.

Дорога выдалась не из лёгких, к вечеру Принцесса устала так, что едва держалась на ногах. Сперва она надеялась, что сможет где-нибудь прикорнуть днём, а тёмное время суток потратит на перелёт, но подходящего места для сна ей не встретилось. Стало быть, спать, как всем людям, придётся ночью. Новые ботинки из жёсткой, плохо выделанной кожи натёрли ноги, грубые ткани кололи непривычную к ним кожу повсюду, где её касались, голова под шляпкой вспотела и чесалась. Саквояж, с утра казавшийся Эрике лёгким, сейчас оттягивал руку, словно даже медвежья шкура в нём, и та молила об отдыхе. «Ещё чуть-чуть потерпеть, — шептала девушка, — ещё немножко… Найдется же где-нибудь постоялый двор!» Утешать она пыталась саму себя, а не Феликса. Думать, каково ему сейчас, ей было больно и страшно — она и не думала. Вместо этого вспоминала его человеком и робко, очень робко, боясь обнадёжить себя раньше времени, воображала, каким счастливым он будет, когда вернётся к настоящей жизни — только тем и согревалась.

По обеим сторонам разбитой грунтовой дороги тянулись распаханные поля, в воздухе стоял уже знакомый Эрике резкий запах. Бедность вокруг была ужасная, до сего дня она и не предполагала, что бывает такая бедность! Чумазая ребятня в латаных рубахах — шестым чувством Принцесса угадывала, что дети голодны, — хибары с проваленными замшелыми крышами, гнилые покосившиеся сараи, серое от старости бельё на верёвках, коровы и лошади с выпирающими рёбрами… Лишь изредка взгляду путницы открывались более или менее крепкие крестьянские дома, а вдалеке порой мелькали обрамлённые густой сосновой зеленью рыжие крыши господских особняков.

Становилось всё темнее. К некоторому облегчению Принцессы, с наступлением сумерек с полей исчезли крестьяне, что позволило ей приподняться и поплыть над дорогой, давая передышку ногам. Наконец, впереди, у самой обочины, возникло ярко освещённое газовыми фонарями двухэтажное строение, которое вряд ли могло оказаться не постоялым двором, а чем-то иным. Эрика шумно выдохнула и, предвкушая близкие ужин и ночлег, полетела быстрее.

Вскоре она уже входила в открытые ворота придорожной гостиницы. Судя по количеству автомобилей и повозок во дворе, недостатка в постояльцах здесь не было. В окна первого этажа Принцесса увидела просторное помещение, заставленное массивными дубовыми столами, за которыми шла весёлая и шумная трапеза. При виде еды рот у Эрики наполнился слюной, но многолюдье девушку испугало. Выбирать, однако, было не из чего, поэтому Принцесса — и откуда только силы взялись? — быстренько взбежала на крыльцо и потянула на себя тяжёлую дверь.

За высокой деревянной стойкой при входе стоял рослый рыхловатый мужчина лет пятидесяти, с седой редеющей шевелюрой и крупными чертами лица, одетый в серо-голубую клетчатую рубашку. Вальяжность и самодовольство этого человека свидетельствовали, что перед Эрикой — хозяин трактира собственной персоной.

— Вечер добрый, сударыня! — прогудел он, стоило ей перешагнуть через порог. — Желаете отужинать и переночевать?

— Здравствуйте, — устало улыбнулась Принцесса. — Именно так.

— Отужинать — пожалуйста, хоть сию минуту. А вот переночевать… — трактирщик, прищурившись, пробежал светлыми невыразительными глазами по её одежде, — не уверен! Гостей-то у нас нынче — как сельдей в бочке, сами видите.

— Ни одного свободного номера?.. — пролепетала Эрика, не желая верить, что ей придётся возвращаться в темноту.

— Есть один, но очень дорогой.

— Дорогой?..

— Пятьдесят крон за ночь.

Половина той суммы, что отложена на дорогу! Принцесса не знала, какова обычная цена комнаты на постоялом дворе, но раз хозяин говорит, что пятьдесят крон — это очень дорого, значит, в другом месте устроиться на ночлег можно гораздо дешевле. Вот только где оно, благословенное другое место? Перспектива провести бессонную ночь в полях беглянку не привлекала совершенно. Она нахмурилась, не зная, как ей поступить.