Второе дыхание. Книга 2. Вода живая и мёртвая

Глава шестая,

в которой Принцесса встречается с волшебницей Тангрис, пользуется её гостеприимством, узнаёт кое-что новое о Придворном Маге и покупает то, ради чего прибыла в Империю

Железнодорожная поездка обошлась без приключений. Больше суток Эрика провела в покое. В окно она почти не смотрела. Спала и спала, убаюканная перестуком колёс и поскрипыванием вагона, лишь изредка открывая глаза, чтобы напиться. Благо, в купе была вода, и не требовалось, отпирая дверь, покупать питьё на станциях. Окончательно проснулась лишь на подъезде к Икониуму — прочитала мелькнувшее в окне название станции и вспомнила, что видела такое на своей карте, когда искала столицу Империи. Радуясь тому, как хорошо отдохнула, путешественница доела хлеб, припасённый ещё в Ингрии, оделась, обулась и стала ждать вокзала.

Поезд пересёк плотное кольцо дымящих заводов и фабрик, окружающее Икониум, и загромыхал по городу. Город же оказался прекрасным, хотя и совсем не похожим на милую принцессиному сердцу Белларию — нарядную, как барышня на первом балу, немного вычурную и очень уютную. Ни одно из этих слов не подходило к Икониуму, а подходили к нему слова «огромный», «высокий» и «просторный».

Эрика с изумлением и восторгом рассматривала проплывающий за окном городской пейзаж. Запруженные транспортом улицы — она и не думала, что они могут быть настолько широкими. Светлые многоэтажные дома — самым высоким зданием, какое она видела у себя на родине, была центральная часть замка Эск. Огромные деревья, чьи кроны, уже зелёные, поднимались над крышами — в холодной северной Индрии деревья так высоко не вырастали. Просторные площади, обрамлённые цветочными клумбами — цветов было много и в Белларии, но там они появлялись гораздо позже. Ярко одетые довольные люди, которые куда-то спешили или сидели под зонтиками уличных кафе — вот люди и кафе, кажется, были точно такими же, как в индрийской столице.

Принцесса вспомнила свою давнюю мечту — пожить некоторое время жизнью обычной горожанки — и у неё привычно закололо в груди. Икониум — не то место, где они с Феликсом могут позволить себе задержаться. Дело не только в том, что её возлюбленный изгнан из Империи и лишён права сюда вернуться. Дело в том, что и саму Эрику прежде всего будут искать именно здесь.

После того, как она улетела от жандармов близ Тархенкута, преследователи, разумеется, поняли, что она может податься в Империю через плато Фисхаль. Но поймут ли они, какова конечная цель её путешествия? Будь им доподлинно известно, что беглянка собирается вернуть к жизни оборотня и унесла с собой «антикорону», они бы, разумеется, сложили два и два и сообразили, что она направляется к Тангрис. Однако здравый смысл подсказывал: Ингрид, надеясь возвратить себе козырь, будет врать и изворачиваться до последнего, но об артефакте промолчит — а от «допроса с пристрастием» мачеху защитит беременность. Но как быть с Манганой? Знает ли он, что медвежья шкура, служившая ему прикроватным ковриком — живая? Определённо, знает — если сделал её такою намеренно. Скорее всего, не знает, если так получилось случайно — ведь ни видеть, ни осязать магическое излучение он не умеет. Если не знает, то и о планах Эрики не догадается — но для уверенности в этом повода у неё не было.

Расслабляться нельзя в любом случае. Даже если ни один человек не заподозрит, что Принцесса разыскивает волшебницу Тангрис, приграничную Аларишту «серо-красные» обследуют непременно. И то, что Эрика уехала на поезде в столицу, непременно выяснят. Стало быть, в Икониуме они появятся через день-другой, если ещё не появились, пришла к выводу девушка. Нужно спешить и прятаться, снова спешить и прятаться — коротенькая передышка безнадёжно закончилась. Принцесса покачала головой, тяжело вздохнула и загородила лицо постылой чёрной вуалью.

Покуда паровоз втягивал вереницу вагонов под стеклянный купол главного вокзала Икониума и причаливал к перрону, Эрика пересчитала оставшиеся деньги — сто восемьдесят три с половиной кроны — и решила, что нужно все до единой поменять на имперские марки, ибо обратно в Индрию путь ей заказан. Слегка опасаясь, что у поезда её будут ждать королевские ищейки, на перрон она выбралась последней, когда толпа рассеялась и поблизости не осталось даже носильщиков. Хвала Серафимам, её никто не преследовал! Эрикой вдруг овладело странное чувство, словно она больше не одна — словно рядом с ней теперь есть кто-то, кто её охраняет. Но это было такое слабое, такое трудноуловимое чувство, что Принцесса тут же забыла о нём, озабоченная насущными делами.

Покинув вокзал, первым делом заглянула под вывеску «Государственный банк», в надежде, что хотя бы здесь её не обсчитают, не обманут и не лишат крошечного состояния. Получила из рук кассира чуть более внушительную с виду сумму, чем отдала ему — пятьсот пятьдесят марок и пять гран, — и поступила с ней так же, как раньше: лиловые сотенные купюры спрятала в глубину саквояжа, а мелкие деньги разложила по карманам. После чего отправилась искать адресный стол — не у прохожих же ей спрашивать, в котором из фабричных предместий расположена улица Мойщиков!

Адресный стол вскоре нашёлся. Но призванный давать горожанам справки конторщик, щуплый человечек с плоским лицом и узкими тёмными глазами, выдающими в нём выходца из Восточных Земель, по-индрийски изъяснялся с таким чудовищным акцентом, что Эрика вообще не могла его понять — а он, похоже, не совсем понимал её. От попытки перейти на имперанто стало только хуже. В итоге, им пришлось переписываться.

«Найдите, пожалуйста, улицу Мойщиков, она не в самом городе, а около него», — попросила она.

Он, после долгого шуршания картами и справочниками, вручил ей листочек с названием посёлка — Рудный — и пометкой «по Якимскому тракту».