Второе дыхание. Книга 2. Вода живая и мёртвая

Глава седьмая,

в которой Принцесса поселяется в городе на скалах, выполняет предписанное и обмирает от тревоги и нежности, а Многоликий держит Принцессу за руки, заново учится жить и прячется вместе с нею от будущего и от прошлого

Впервые увидев Кирфу в свете заходящего солнца, Эрика так и не сумела привыкнуть к тому, что дома, окрашенные в тот вечер охрой и киноварью, на самом деле, сложены из буровато-серого песчаника. Этот город, непохожий ни на подавляющий величием Икониум, ни на тихие и неброские индрийские города, в памяти Принцессы навсегда остался рыжим. Другое впечатление, впрочем, оказалось верным: Кирфа была чрезвычайно старой — вероятно, ровесницей замка Эск. Но в замке Эск древность не бросалась в глаза, замаскированная результатами постоянных ремонтов и реконструкций. А здесь ею дышал каждый камень в стенах домов, каждый булыжник на мостовой, каждая заострённая черепичная крыша, каждая почерневшая от времени деревянная дверь и каждая полуразрушенная лестница.

Лестниц в Кирфе было огромное количество, поскольку изрядной своею частью городок прилепился к боку почти отвесной скалы, кривыми улочками взбираясь от её подножья до самой вершины. Многие из этих лестниц Принцессе довелось опробовать, и какого-либо способа облегчить свой подъём в её распоряжении больше не было. Едва позади неё растаял прямоугольный силуэт портала, она сделала то, чего не позволила себе при Тангрис — подпрыгнула и попыталась задержаться в воздухе. Но ничего не вышло. Прежде Эрике достаточно было просто представить себя летящей, чтобы все до единой клеточки её тела согласованно устремились в ту сторону, куда их направлял её разум. Теперь же власть над ней принадлежала земному притяжению. Подошвы ботинок, лишь на миг оторвавшись от земли, громко щёлкнули о камни в момент приземления, коленям с непривычки стало больно. Еле переставляя будто налитые свинцом ноги, Принцесса отправилась на поиски адреса, указанного на письме для неведомой Янгульды.

Солнце, клонясь всё ниже, уже изготовилось спрятаться за краем скалы. Улицы были пусты, хотя из открытых окон доносились голоса, с незнакомыми интонациями говорившие на незнакомом языке. Эрика с запоздалым страхом поняла, что объясняться с местными жителями ей придётся при помощи своего убогого имперанто. И неизвестно ещё, удастся ли объясниться — в отличие от Икониума и Аларишты, далеко не все надписи на здешних вывесках и указателях были продублированы на общеимперском.

Что не могло не радовать в Кирфе, так это теплынь, какой в Индрии не бывает даже в середине лета — лишь налетавшие изредка порывы холодного ветра напоминали, что весна ещё не закончилась. В поместье у Тангрис Эрика тоже, конечно, не рисковала простудиться, но тот сад, пусть и огромный, и замечательно ухоженный, дышал оранжерейной искусственностью. Здесь же всё было настоящее, и пахло тоже по-настоящему — нагретым камнем, неизвестными Эрике цветами, яркие гроздья которых свисали с подоконников, древесным дымком и свежим хлебом.

Сличая буквы на уличных табличках с буквами на конверте, выведенными каллиграфическим почерком Тангрис, Принцесса непрестанно осматривалась — помнила о совете волшебницы купить Феликсу одежду и надеялась увидеть лавку готового платья. За очередным поворотом таковая, наконец, нашлась; несмотря на поздний час, она была открыта. Хозяин, чернявый и смуглый мужчина лет сорока, приветствовал покупательницу на местном языке, она ответила ему на имперанто. Он развёл руками и сообщил, что имперанто почти не знает, чем подтвердил её недавние опасения. Но привередничать не приходилось. Жестами и отдельными словами кое-как объяснив, что ей требуется, Эрика принялась рассматривать одежду для мужчин. Благо, это можно было делать молча: вещи с пришпиленными к ними аккуратными ценниками висели на вешалках вдоль стен.

Перебирая мужское бельё и пытаясь понять, какой ей нужен размер, Принцесса внезапно вспомнила: «Ведь я когда-то стеснялась даже смотреть, как он ест!» — и задержала дыхание, зачарованная неправдоподобностью момента. Если всё получится — а всё должно получиться, сомневаться она себе запретила! — совсем скоро Феликс превратится в человека из плоти и крови, который останется рядом с ней. «Скажете Янгульде, к вам приедет муж…» Они не только будут завтракать, обедать и ужинать за одним столом — они будут жить в одной комнате и спать в одной постели. Эта перспектива манила и пугала одновременно; Эрика и сама не сумела бы в этот миг различить, чего в её душе больше — предвкушения или страха. Она тряхнула головой, отгоняя набегающее смятение, и вернулась мыслями к делу, с коим ей предстояло управиться прямо сейчас.

Итак, размер! Лучше всего она помнила лицо Многоликого — темноту внимательных глаз и мягкую насмешливость улыбки — и его глубокий бархатистый голос, но и то, и другое было абсолютно бесполезным с точки зрения выбора одежды. Ещё она помнила, что ростом он чуть выше неё и гораздо шире в плечах — но насколько шире? Подойдёт ли ему эта сорочка из тонкого белого хлопка или будет узка? Вон та, светло-зелёная с шитьём на воротнике — куда красивей, но, кажется, слишком большая… Торговец бы и рад был помочь, но Принцесса понимала, что не сумеет ничего растолковать, поэтому отказалась от помощи. В конце концов, ужасно волнуясь, она смогла собрать один комплект одежды — нижнюю и верхнюю рубашки, подштанники, брюки и носки, — добавила к нему пару лёгких сандалий, тут уж совсем не уверенная, что не промахнулась с размером — и рассудила, что остальное Феликс выберет себе сам, когда вернётся.

Расплатившись — за все покупки она отдала всего пятьдесят три марки, — Эрика показала продавцу адрес на конверте. Уже начинало смеркаться, и меньше всего ей хотелось блуждать впотьмах по незнакомому городу. Лавочник закивал, вышел вместе с ней за порог и энергично замахал руками, объясняя дорогу.