Второе пришествие

Глава седьмая. Адепт Войны

         Дрожащий свет факелов озарял полулица-полутени тех, что собрались под низкими сводами пещеры. Была уже глубокая ночь, однако люди все равно решили встретиться именно здесь, словно бы самого покрова ночи им было недостаточно для сохранения тайны, которым была окружена их встреча, словно бы стены этой пещеры могли защитить их лучше любой непроглядной тьмы. В пещере царила напряженная тишина. Люди, словно до конца не доверяя друг другу, интуитивно старались стоять поближе к стенам, скрывая свои лица под большими капюшонами и каждый из них наверняка прятал под полами своих балахонов какое-нибудь оружие. В этом сомнений не было, ибо люди, что пришли на встречу, хоть и все, как один, были иудеями, но при этом являлись непримиримыми соперниками, если не сказать врагами.  Каждый из присутствующих нервничал, хоть и всячески старался это скрыть, искоса изучая остальных. И хотя рассмотреть лица людей практически не представлялось возможным, каждый из собравшихся, если и не знал точно, то наверняка догадывался о том, что за личности скрываются под капюшонами, и от этого нервничал еще больше.

         - Говорю вам, он не придет! – неожиданно прорезал тишину скрипучий голос, отчего многие из присутствующих вздрогнули.

         Люди зашушукались, переглядываясь, словно дивясь такой смелости, но вскоре вновь замолчали, прислушиваясь. Где-то далеко раздался шум хлопающих крыльев. Летучие мыши, потревоженные кем-то, поспешно покидали насиженные места.

         - Идет!

         - А вы уверены, что это он?

         - А кто бы еще?

         - Возможно, в наших рядах предатель! Быть может, это римские легионеры?

         Тусклое пятно света замаячило где-то в узком проходе пещеры. Кто-то приближался к гроту, освещая себе дорогу факелом. Люди напряженно следили за этим дрожащим пятном света. Вот в полумраке по полу скользнула черной лентой змея и спряталась в щелке между камней. Наконец, показался человек. Он был один. Присутствующие облегченно перевели дух.

         - Симон? – все тот же скрипучий голос.

         Пришедший человек откинул с лица капюшон, призывая тем самым остальных последовать его примеру.

         - Вы сомневались, маловерные?

         Мужчина встал так, чтобы свет от огня факела осветил  его лицо, дабы ни у кого из собравшихся не возникло никакого сомнения в том, что он именно тот, кого все так ждали. Люди в пещерном гроте подались вперед единой волной. Каждый желал лично убедиться в том, что пришедший и есть Симон. Люди изучали его лицо, жесткое, изувеченное шрамом от ожога, который покрывал часть его правой щеки и шею, его тонкие сухие губы, на которых, казалось, навеки застыло презрительное выражение, его глаза, черными угольками поблескивающие из-под сросшихся на переносице густых бровей. Нет, сомнений ни у кого не осталось. Пришедший человек и есть Симон, тот самый смутьян и патриот Израиля, который всеми силами стремится объединить всех евреев для борьбы с Римом. Симон – человек-сон, человек-легенда, потому что неуловим, подобно сновидению, и герой, о котором впору начинать рассказывать детишкам сказки на ночь.

         - Вижу, - сказал Симон. – Вижу, что собрались все.

         Люди, недоверчиво поглядывая друг на друга, принялись осторожно снимать капюшоны.

         - Похоже, что римляне и то лучшего мнения об иудеях, чем вы сами, - насмешливо бросил Симон, раздосадованный тем, что люди, собравшиеся в пещере, так осторожничают.

         Его слова больно ранили одних и заставили вскипеть других. Но, так или иначе, они произвели должный эффект, так как лица открыли все без исключения.

         - Что ты хочешь этим сказать? – гневно воскликнул рыжеволосый бородач, сверля Симона непримиримым взглядом.

         - Я хочу сказать, - не меняя насмешливого тона, пояснил Симон. – Я хочу сказать, что римляне считают иудейский народ каким-то единым организмом, хотя сами иудеи между собой уверены, что это не соответствует действительности.

         - Но мы же собрались здесь, все вместе, - возразил все тот же бородач. – Что еще может лучше доказать нашу общность?

         - Скорее, это доказывает не нашу общность, а наличие у нас общего врага – Рима, - вздохнул Симон. – Но сейчас я рад и этому. Пусть наш народ объединяет всего лишь враг, но враг этот силен, потому и единение наше против него, возможно, положит конец ненужным распрям.

         - Надейся, - недоверчиво хмыкнул высокий и худой, как жердь, человек, слегка сутулый, словно постоянно испытывал неловкость от своего роста, потому и привык ходить, втягивая непропорционально маленькую голову в широкие плечи.