Второе пришествие

Глава девятая. Времена

         Неффалиму приснился страшный сон. Как будто бы он внезапно оказался в местности, совершенно ему незнакомой. Там были густые леса, и из-под земли бил источник мутной грязной воды, которая почему-то считалась целебной. Кем считалось, что эта вода целебная – было непонятно, Неффалим просто знал об этом. Как молния, пронеслась в его спящем сознании здравая мысль о том, что знание о целебных свойствах источника совершенно противоречат логике. Кто же будет пить грязную воду с мерзким запахом серы, или что там еще бывает такого отвратительного? То была благостная минута полусна - полуреальности, когда Неффалим мог проснуться, и тогда бы все закончилось. Кошмара не было бы. Но Неффалим не проснулся, и кошмар пришел.

         Неффалим увидел, что в этом лесу находится странная лачуга с соломенной крышей. Рядом с этой лачугой – куча навоза. По двору важно вышагивали гуси, греблись куры.

         Сон был настолько реальным, что Неффалиму казалось, будто бы все это происходит с ним на самом деле. И поскольку он считал этот сон явью, то испугался того, что не знает этого места, и, более того, даже не догадывался о том, как попал сюда. Неффалим испугался, что вновь оказался в Междумирье. А где же еще, если он не помнил того, как оказался в этом месте? Но даже не это было самым страшным. А то, что в этой местности явственно ощущалось присутствие того Темного Нечто, что заставило его в реальной жизни оказаться в Междумирье. Ощущение присутствия абсолютного зла. Бескомпромиссного зла. Зла, с которым нельзя договориться или подкупить. Зла, которому не нужны никакие материальные прелести мира. Зла, которое существует лишь ради зла. И это зло пришло за ним, Неффалимом. От него не скроешься. Нельзя скрыться. Ибо защитой от этого зла может быть лишь абсолютное добро, любовь – Бог. А Бог не видит Неффалима. Стало быть, и защиты от Темного у Неффалима нет. Шипящие, как неприятные звуки или змеи, или змеиные звуки, или звучные змеи – все смешалось. Что-то шипяще позвало Неффалима из лачуги. Это был даже не голос, нет. При всем своем желании Неффалим никогда не смог бы повторить этого звука, потому что аналога ему нет в земном мире. Ни одна живая тварь с Божьей искрой внутри не издает таких звуков. В самом этом шипении чувствовался антипод Бога. То был звук неземного происхождения, почти ощущение. И самое страшное было в том, что противиться ему, как-то противостоять или ослушаться – было невозможно. Звук был материальным. Он превратился в вихрь, который легко оторвал Неффалима от земли и понес, понес его, плотными невидимыми стенами, взяв в кольцо.

         Неффалим замычал, дрожащими руками пытаясь опереться о невидимую стену, пытаясь разорвать ее и выбраться из дьявольского капкана. Он мычал, потому что не мог закричать. От первобытного страха перед этим Темным он почти перестал дышать. Так ему казалось. Было больно, как будто воздух перестал проникать в легкие, хотя его грудь вздымалась лихорадочно и высоко. Воздух вокруг Неффалима сделался плотным и каким-то ядовитым, словно бы он поменял свою молекулярную структуру, потому что слился с неземным шипящим звуком, которое издавало Темное. И Неффалим отравился этим воздухом-звуком, став иным, перестав принадлежать себе.

         В следующее мгновение Неффалим увидел себя сидящим за столом в той самой лачуге с соломенной крышей, оказавшейся ничем иным, как постоялым двором. Хотя было совершенно непонятно, какой путник мог зайти сюда на ночлег. Место было совершенно глухое. Ни дорог, ни тропинок, ни поселений. Лес один. Для кого постоялый двор? Для разбойников разве?

         Неффалим тихонько поднял глаза и принялся осторожно осматриваться, дивясь, что шипящий звук куда-то исчез, превратившись в едва различимое ухом гудение. Неффалим как будто бы очутился в эпицентре этого Темного, когда шипит и свистит где-то за пределами воронки. А в эпицентре сравнительно безопасно. В эпицентре Темного даже спокойно, потому что этот эпицентр – душа Темного. Или нет. Даже не так. Просто это Темное где-то совсем рядом, а, стало быть, разрушительная сила этого его не может быть сильной. Иначе Темное поглотило бы самого себя.

         Неффалим внимательно разглядывал постоялый двор. Внутри он не выглядел лучше, чем снаружи. Глиняные стены, давно не знавшие извести, единственным украшением которых можно было считать лишь мшистую зеленую плесень, поднимающуюся от сырого пола. В центре черного от копоти низкого потолка – балка, к которой были привязаны пучки сухих специй. Неффалим уловил запах шафрана, базилика, укропа, перца и редкой пряности – гвоздики. Над очагом сушились две бараньи ноги и окорок, от которого уже успели отрезать изрядный кусок. В углу стояли пара ящиков с чесноком и луком. Липкие от грязи столы из грубых досок и пара масляных светильников. Вот, пожалуй, и все убранство. Но постоялый двор был пуст. Не просто пуст, а абсолютно пуст. В нем не было не только посетителей или самого хозяина, в нем не было даже мух, в нем не было даже мышей.

         Неффалим, слегка осмелев, решил присесть на скамью за столом, так как внезапно почувствовал дикую усталость. Он тяжело опустился на грубую лавку и, опершись левой рукой на стол, принялся правой растирать колено, которое отчего-то беспокоило его в этом сне, как беспокоило его и в реальной жизни. Но едва он расположился за столом, как тут же услышал голос, безликий и исходящий, казалось, от самих стен.