Второе пришествие

Глава двенадцатая. Возрождение

Неффалим не успел почувствовать острую боль, скорее отголосок боли, который омрачил его переход. И все же Неффалим умирал без страха, несмотря на то, что в данный момент рядом с ним не было тела для переселения. Он не боялся даже Междумирья, того Темного, что может ждать его на границе между мирами. Неффалим умирал ликуя, ибо в момент смерти он почувствовал себя настоящим мучеником за веру в Христа. И в эпицентре своего религиозного экстаза пульсировала слабая надежда на то, что, возможно, эта смерть, наконец, станет для него настоящей. А как иначе? Ведь люди, умирающие за веру, непременно попадают прямиком в Рай, их души падают в объятия Господа, и он обнимает их, и так хорошо становится, потому что люди эти возвращаются домой.

Но Неффалим ошибся. В этой его смерти не было ничего необычного, несмотря на то, что за тысячу с лишним лет его впервые убили. Не было Рая, уготованного всем невинно убиенным, не было Царствия Небесного для нового мученика Христова. Была обыкновенная воронка, к которой Неффалим уже успел привыкнуть, а за ней последовало Междумирье. А по-другому никак, ведь нового тела у Неффалима для переселения не было. Ну, да ничего. И хотя Неффалим боялся даже предположить, что станется с ним, с его душой, если вдруг Темное поджидает его в Междумирье, но все равно в этой смерти были и свои плюсы. Во-первых, он теперь точно знал, что путь мученичества не искупает его греха, поэтому даже думать об этом, как о гипотетической возможности обрести спасение, больше не стоило. А во-вторых, чем черт не шутит? Возможно, если только Аполлонию не надоело принимать эликсир бессмертия, он найдет его здесь. Ведь философ говорил ему когда-то, что частенько заглядывает в Междумирье для того, чтобы отдохнуть от сансары. К тому же он ясно сказал когда-то, что они с Неффалимом еще непременно увидятся, ведь у них у обоих впереди очень долгая жизнь. Может быть, именно сейчас настал тот самый момент? В конце концов, последний раз они виделись с Аполлонием около девяти сотен лет назад! Это же целая вечность по земным меркам!

Словом, Неффалим нырнул в Междумирье, почти не думая о негативных последствиях того, что у него не было нового тела. Что-нибудь придумается.

Едва глаза Неффалима отдохнули от яркого света воронки, он открыл их и принялся осматриваться вокруг. И надо же такому случиться! Неффалим мгновенно узнал место, которое милостиво предоставило ему Междумирье. Он видел это место в своих снах. В таких навязчивых снах, когда его не покидало ощущение, что за ним следят. И, наконец, он увидел это место наяву, ведь Междумирье было столь же реально, как и земной мир. Неффалим увидел старую лачугу в глухом лесу, увидел источник мутной воды, нестерпимо вонявший то ли серой, то ли тухлыми яйцами, в общем, чем-то отвратительным. Но в Междумирье это место все же не казалось Неффалиму таким уж заброшенным. Может быть, ему так просто почудилось из-за сочности красок, которыми так изобиловала граница между мирами? Небо было пронзительного цвета индиго, и таким чистым, словно его кто-то нарочно протер тряпочкой. Солнце светило мягким светом, оно золотило верхушки изумрудных деревьев, а лачуга, то есть постоялый двор, не казалась мрачной. Напротив, она смотрелась по-настоящему живописно, благоухая свежей древесиной, теплыми камнями, свежеиспеченным хлебом и еще чем-то невероятно приятным, но Неффалим так и не мог понять, чем именно. Может, корицей, может, ванилью, может, еще чем-то. Да и не важно. А важно то, что в таком поистине райском уголке не может случиться ничего дурного. Неффалим был уверен в этом, потому безо всякого страха и сомнений вдохнул полной грудью и подался всем телом вперед. О, Боже! Как это было легко – просто парить в воздухе!  Неффалим рассмеялся искренне и заливисто, как ребенок. Счастье переполнило его, и он не знал, с кем бы им поделиться, ибо избыток счастья разрывал его душу необходимостью дарить свою нерастраченную за долгую жизнь любовь. Таких ощущений полноты жизни и счастья Неффалим уже не чувствовал очень давно. Воистину, чтобы в полной мере насладиться жизнью, нужно умереть! Даже если смерть – это всего лишь полусмерть. Вот теперь Неффалим по-настоящему смог понять Аполлония, для которого Междумирье было отдыхом от земного существования. Воистину, только здесь можно восстановить силы для того, чтобы жить дальше. Нет времени. Нет пространства в человеческом понимании. Нет земных забот и проблем. А есть только мир, который ты сам рисуешь для себя, создаешь одной силой своей мысли! И покой!

«Забавное у тебя подсознание!» – внезапно услышал Неффалим серебристый женский голос.

А, и пусть! Неффалиму было настолько хорошо, что он даже не вздрогнул от неожиданности. Блаженная улыбка не сходила с его лица. Он медленно парил в пространстве, широко раскинув в стороны руки, словно они были его крыльями.

- А ты кто? – не оглядываясь, крикнул Неффалим, совсем позабыв, что в Междумирье нет никакой необходимости напрягать голосовые связки, ибо у его астрального тела их и в помине не было.

«Ты так долго звал меня в своих снах», - прошелестел голос где-то рядом, проплыл мимо Неффалима и удалился, запутавшись в кронах высоких дубов.

Неффалим вздохнул. Что ж. Это и впрямь место из его сна. Вероятно, та, что говорит с ним сейчас, и есть женщина, которая незримо наблюдала за ним из Междумирья все эти века. Быть может, она страж этой границы между мирами? Быть может, именно благодаря ей, Темное и не может пробраться в земной мир? Страшно даже представить, чтобы тогда могло случиться с землей. Спаси Господи…

Где-то рядом прозвенел смех. Неффалим уже вечность не слышал такого женского смеха. Он был милым, нежным и, казалось, походил на солнечных зайчиков: захочешь - не поймаешь. Смех мгновенно подчинил волю Неффалима себе, а он и рад был подчиниться, ибо смех стал ему по-настоящему родным. В душе Неффалима все сжалось от страха за то, что с этим смехом может случиться что-то нехорошее. А вдруг он просто исчезнет? Нет, нет, только не это…