Второй куплет

4

Лето закончилось быстро, как последний аккорд в песне.

В Москву Зарина возвращалась уже другой. С загаром, новыми страницами в книге и с лёгкой тоской по тем дням в горах, где было просто и честно.

На вокзале её встретили шум, сигналы машин и серое небо, которое будто всегда стояло над Москвой, даже в августе.

Она вздохнула, взяла чемодан и снова почувствовала, как город затягивает её в свой ритм.

Начался второй курс.

Зарина быстро втянулась в учёбу. Лекции, семинары, толпы студентов, запах кофе в коридорах.

Преподаватели, кажется, стали требовать больше. На филфаке обсуждали Чехова и современные теории перевода, а Зарина в блокноте всё чаще писала чужие имена вместо лекционных заметок.

Имя Лияма она старалась не выводить ручкой, но иногда пальцы сами писали букву «L» на полях.

Эльмира снова поселилась у брата в Москве. Девушки начали видеться чаще. Милана пока осталась в Крыму — работала без выходных.

Вечера Зарины проходили дома — между конспектами, немецкими песнями в наушниках и новыми черновиками романа.

Она всё реже думала о Нью-Йорке и всё чаще — о том, почему иногда люди возвращаются в твою жизнь тогда, когда ты их меньше всего ждёшь.

Это был один из редких выходных, когда у Зарины не было никаких дел.

Она проснулась поздно, без будильника. И впервые за много дней поняла, что никуда не спешит.

Если бы она была в Крыму, этот день точно превратился бы в генеральную уборку: вымыть окна, вынести весь хлам, перестирать шторы.

Но в московской квартире никто не устраивал беспорядок.

Не было ни песка в коридоре, ни ведра персиков под столом. Даже полы блестели сами по себе.

Она включила музыку — что-то нейтральное, без слов — и долго сидела в кресле, уставившись в окно.

В голове крутилась одна и та же мысль:

Почему я не могу быть как все? Почему люди отпускают других из своей жизни так легко, а у меня всё застревает где-то между рёбрами?

Она винила себя за это. Ведь, по сути, ничего особенного не случилось.

Случайная встреча в Италии.

Пара ночей разговоров в Нью-Йорке.

Несколько песен и пара взглядов.

И почему же это не уходит из головы?

Зарина положила телефон на подлокотник кресла и закрыла глаза.

Она знала, что люди приходят и уходят.

Что не всё в жизни превращается в историю с продолжением.

Но всё равно что-то внутри не умело отпускать.

В Москве Зарина не сидела без дела.

Помимо учёбы и книг, она работала наёмной переводчицей.

Компании, связанные с импортом и экспортом, часто нанимали её на день или два — сопровождать иностранные делегации, переводить встречи, вести переговоры.

Зарина владела английским и корейским, свободно говорила на татарском и французском. А с недавних пор к этому списку прибавился и немецкий, который она вбивала себе в голову песнями Рамштайн.

Обычно её день выглядел так:

утром она надевала строгий костюм, хотя в душе всегда оставалась человеком с рваными джинсами и музыкальными футболками;

ехала в офис какой-нибудь логистической или строительной фирмы;

улыбалась всем подряд, хотя знала, что никто её имени всё равно не запомнит — просто «переводчица».

Сегодня она сопровождала корейскую делегацию.

В переговорной пахло кофе и новой мебелью. Корейцы говорили быстро, перескакивая с деловых тем на шутки. Российские менеджеры всё время переглядывались и нервно смеялись.

Зарина ловила каждое слово и переводила с точностью, сохраняя интонацию.

— Мы заинтересованы в стабильных поставках, но нужно уточнить вопросы логистики, — говорила она ровно, но с лёгким нажимом, который слышался у корейцев.

Иногда её день заканчивался в ресторанах, где поднимали тосты за сотрудничество.

Хотя половина гостей даже не знала, за что пьют.

Иногда — в холодных коридорах терминалов аэропорта, где она провожала делегацию к рейсу и получала короткое «Спасибо, мисс Зарина» и конверт с оплатой.

Она любила свою работу. Не потому, что мечтала всю жизнь переводить цифры контрактов.

А потому, что через языки видела людей без прикрас.

Интонация. Слова. Тон. Улыбки, которые не доходят до глаз.

Это помогало ей читать людей. Даже когда они старались казаться закрытыми.

И иногда, переводя очередное «We’re looking forward to cooperation», она вдруг вспоминала голос Лияма.

И думала, что есть люди, чьи слова хотелось бы переводить вечно.

Это был выходной. Один из тех, когда Зарина хотела просто отключить телефон и дописать хотя бы одну главу романа, не отвлекаясь.

Но в почте мигнуло новое письмо.

Dear Ms. Zarina, we got your contact from one of our partners…

Она прочла текст дважды. И всё ещё не верила.

Иностранная компания искала переводчика в Москве — не на день, как обычно, а сразу на неделю.

В письме значилось:

Будет визит очень известных гостей. Нам нужен кто-то, кто умеет работать без лишних вопросов и быстро вникает в специфику.

Сначала она машинально написала им в ответ, что учится в университете и не может выпасть из учебы на целую неделю.

Через час пришёл ответ:

Не проблема. Мы оформим это как стажировку. Университет подтвердит практику, если потребуется.

Это выглядело очень серьёзно.

Когда Зарина в понедельник пришла в офис на встречу, её провели через холл с блестящими стеклянными стенами и растениями в белых кашпо.

Менеджер, ухоженная женщина лет сорока, говорила чётко и быстро:

— Мы работаем с людьми, которые ценят комфорт и анонимность. Нам вас рекомендовали люди, чьё мнение для нас многое значит.

Зарина вскинула брови.

— А кто именно?

— К сожалению, назвать мы не можем. Но… — женщина чуть улыбнулась. — Судя по отзыву, вы умеете быть незаметной и профессиональной.

В конце встречи Зарина подписала контракт о неразглашении.

— Поверьте, — сказала менеджер, убирая договор в папку, — вы не пожалеете. Такие проекты случаются редко.