Второй куплет

23

Прошло столько месяцев — праздники, учёба, короткие встречи, аэропорты, звонки по вечерам, когда один уже засыпал, а другой только заканчивал дела. Я ловила себя на мысли, что, несмотря на расстояние, наши отношения не становились холоднее. Скорее наоборот — каждый редкий момент вместе был как маленький праздник, и я училась ценить даже короткие взгляды и недосказанные слова.

Но летние каникулы всё усложнили. Я поехала домой, и честно, даже представить не могла, как объяснить родителям, что встречаюсь с человеком, которого они никогда не видели, да ещё и из другой страны. У нас в семье не принято было заранее рассказывать о таких вещах. Только помолвка или уже свадьба. Всё остальное — табу. Поэтому всё лето мы так и не виделись, и это было тяжело.

Сегодня я стояла в аэропорту Москвы с билетом в руках. На табло уже горел мой рейс до Нью-Йорка, и сердце колотилось так, будто я в первый раз куда-то лечу. Лиям настоял, что мой день рождения мы отметим у него, и сказал, что подготовил план развлечений на целую неделю. "Ты будешь помнить этот день рождения всегда", — обещал он.

Я усмехнулась, прокручивая его слова в голове. Я знала его — когда Лиям что-то задумывает, это всегда превращается во что-то большее, чем просто встреча или ужин.

Поставив чемодан рядом, я достала телефон и написала:

"Я уже почти на посадке. Надеюсь, твой план не включает прыжки с парашютом?"

Ответ пришёл почти сразу:

"А вот это секрет. Долетай быстрее — и сама всё узнаешь."

Я закатила глаза и улыбнулась, представляя, как он это пишет со своей фирменной ухмылкой.

И всё же в груди жило волнение: как будто я снова лечу в неизвестность. Но именно эта неизвестность и делала предстоящую неделю особенной.

Как только двери открылись, и поток людей хлынул в зал прилётов, я нервно перебирала пальцами ремешок сумки. Сердце било так, что казалось — его слышат все вокруг. И вдруг я увидела его.

Лиям стоял чуть поодаль, в чёрной рубашке и тёмных джинсах, будто сошёл с какой-то обложки. Его взгляд сразу нашёл меня — и в тот же миг все звуки вокруг будто исчезли. Только он и я.

Я сделала пару шагов, но он не выдержал и пошёл навстречу быстрее. В следующую секунду его руки уже сомкнулись на моей талии, подняв меня чуть над землёй, а губы жадно нашли мои.

— Наконец-то… — выдохнул он между поцелуями, и его голос был хриплым от эмоций. — Я сходил с ума без тебя.

Я только крепче обняла его за шею, уткнувшись лицом в его плечо. От него пахло его любимыми духами и чем-то родным, таким, чего мне не хватало все эти месяцы.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучала, — прошептала я, и слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать.

Люди вокруг, наверное, смотрели, но мне было всё равно. В этот момент весь мир сузился до его рук, до его дыхания, до его губ, касающихся моих снова и снова.

— Поехали, — сказал он, не отпуская меня. — У нас впереди целая неделя. И я обещаю, ты забудешь обо всём, кроме нас.

Он взял мой чемодан одной рукой, другой продолжая держать меня за руку так крепко, будто боялся, что отпущу. И мы пошли вперёд, в новый этап этой истории.

Мы вышли к парковке, и теплый воздух Нью-Йорка обдал лицо, но мне было не до него — ладонь Лияма сжимала мою так, будто за эти месяцы он разучился отпускать.

Он поставил мой чемодан в багажник чёрного внедорожника, после открыл передо мной дверь.

Я села, а он — за руль.

В салоне было тихо. Только лёгкая музыка играла на фоне, и дыхание перехватывало от того, как его рука скользнула к моей на подлокотнике.

— Всё это время я мечтал о том, чтобы вот так держать тебя рядом, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

Я повернулась к нему и поймала его профиль в свете фонарей: напряжённая линия челюсти, чуть прикушенная губа, сосредоточенные глаза.

— У тебя получилось, — ответила я тихо, переплетая наши пальцы.

Он сжал мою руку чуть сильнее.

— Знаешь, — его голос стал ниже, почти шёпотом, — мне было так тяжело засыпать без тебя, что я начал ставить твои фото на тумбочку рядом с кроватью.

Я почувствовала, как сердце сжалось, и едва заметно улыбнулась.

— Теперь я здесь, — прошептала я, и наши взгляды встретились.

На красном светофоре он наконец повернулся ко мне полностью. Его ладонь скользнула по моей щеке, и от прикосновения стало горячо.

— Больше не отпущу, Зар, — сказал он твёрдо, и я поняла: это не обещание, а клятва.

Я уже почти наклонилась к нему, когда сзади кто-то посигналил — загорелся зелёный. Мы оба рассмеялись, но в воздухе повисло то самое сладкое напряжение, от которого мурашки пробегают по коже.

Всю оставшуюся дорогу он то касался моих пальцев, то клал ладонь на моё колено, и я ждала , когда же мы наконец окажемся дома — и тишина станет только нашей.

Мы едва успели войти в квартиру, как Лиям захлопнул за нами дверь и поставил чемодан прямо в прихожей. Я и шаг сделать не успела, как его руки оказались на моей талии, притянули ближе. Его дыхание было горячим, прерывистым, и я поняла — он так же ждал этого момента, как и я.

— Боже… я скучал по тебе, — прошептал он прямо в мои губы, и по телу пробежала дрожь.

Я даже не успела ответить — его поцелуй накрыл меня, настойчивый, голодный, будто мы расставались не месяц, а целую вечность. Я вцепилась в его плечи, почувствовав под пальцами напряжённые мышцы.

Он провёл ладонью по моей спине, скользнул выше, и я задохнулась от того, как жадно он впитывал каждое движение.

Мы оторвались всего на секунду, чтобы перевести дыхание. Я встретила его взгляд — тёмный, полный желания и тепла.

— Я мечтал об этом дне, Зар, — сказал он низким голосом, и от этих слов в груди всё сжалось.

— Я тоже, — призналась я, едва слышно.

Он поднял меня на руки так легко, будто я весила меньше пера, и понёс вглубь квартиры. Я обвила его шею, не отводя глаз. Сердце стучало так громко, что казалось — весь мир слышит его.