Второй Миф: Хроники Ориона

Глава 23

Глава 23.

Марек стоял на дозорной вышке, оглядывая лагерь. Гордость согревала грудь: за короткий срок они превратили хаотичное скопление хижин в зародыш города-крепости. Кирпичный цех уже выдавал первые партии грубого но прочного материала. Сперва укрепят стену, затем начнут возводить первый многоквартирный дом. Землянки, пока тесные и сырые, со временем станут полноценными домами. Ров вокруг лагеря был почти готов, осталось соединить его с рекой, чтобы вода заполнила траншею, превратив поселение в настоящую крепость.

Лагерь гудел и жил своей особой музыкой: звон молотков, крики детей, гортанные песни дикарей, стук колёс, запах смолы и дыма. Над частоколами тянулся вечерний дым, и в этом хаосе чувствовалось не разрозненное усилие, а дыхание будущего города

Взгляд Марека скользил по лагерю, отмечая, где ещё предстоят работы. Бывшие пленные, вернувшиеся с Джейкобом, быстро влились в жизнь лагеря: кто-то таскал брёвна, кто-то помогал месить глину для кирпичей. У хвоста шаттла, который теперь напоминал пародию на замок с укрепленными стенами из металла и камня, Марек заметил Фатиму. Она возилась в своём огороде, где росли местные лекарственные травы. Рядом суетилась дикарка с длинными косами, украшенными бусами, что-то объясняя на своём языке.

— С лекарствами у нас беда, — прошептал Марек, делая мысленную пометку проработать этот вопрос.

Дикарка вскоре отвлеклась, уведённая ребёнком, который тянул её за руку. Детей в лагере стало слишком много, как и самих дикарей, чьи лица мелькали у костров. Их гортанные голоса смешивались с шумом стройки: стук топоров, скрип телег, гул голосов. У мастерских пахло смолой, дым от костров стелился над поляной, где выкорчёвывали пни, готовя место для новых построек. Марек снова перевёл взгляд на огород Фатимы. Она поднялась, но вдруг покачнулась, хватаясь за воздух в поисках опоры.

Марек напрягся, его рука сжала перила вышки. Фатима, шатаясь, двинулась к шаттлу, но не прошла и нескольких шагов, как ноги подкосились, и она рухнула на землю. Марек, не раздумывая, спрыгнул с вышки, пробежал через поляну, перепрыгивая кучи земли и обломки. Добравшись до Фатимы, он опустился на колени, пытаясь привести её в чувство. Он потряс её за плечи, но она не реагировала. Ее лицо было бледное, глаза закрыты, дыхание слабое.

— Амир, сюда! — крикнул Марек, его голос разнёсся над лагерем.

Амир, возившийся неподалёку с учениками, бросился к жене. Марек поднял Фатиму на руки, чувствуя, какая она лёгкая, почти невесомая, и быстро понёс к входу в шаттл. Амир догнал его, тут же начав осмотр: проверил пульс, приподнял веки, ощупал запястье. Не говоря ни слова, он забрал жену из рук Марека и скрылся в шаттле, унося её внутрь.

Марек смотрел им вслед, тяжесть сдавливала грудь. Он медленно отошёл от шаттла, возвращаясь к своим делам, но мысли путались. У костров гудели голоса, в мастерских стучали молотки, дети дикарей носились с деревянными игрушками. Но образ Фатимы, падающей без сил, не выходил из головы.

— Морок утэ естех? — окликнул его Ямер, помощник Вальтера, сидевший у костра с блокнотом.

Марек повернулся. Вальтер и Ямер составляли разговорник, перебрасываясь фразами на земном и местном языках. Ямер, ухмыляясь, выговаривал «Морок», что по-прежнему веселило лагерь.

— Jak tam? — спросил Марек у Вальтера.

— Идёт процесс, — ответил тот, листая записи. — Пробуем разные варианты.

— Когда закончите? — нахмурился Марек.

— Думаю, через месяц заговорим на местном. А там и они на нашем, — улыбнулся Вальтер.

— Долго, — буркнул Марек и пошёл дальше, бросив взгляд на лагерь. Стройка не останавливалась, но тревога за Фатиму и мысли о Горелове, который всё ещё где-то в разведке, давили, как камень.

Вальтер, отложив разговорник, сообщил Ямеру о перерыве и двинулся через лагерь, разглядывая, как он меняется. Частоколы крепчали, кирпичные стены росли, а ров вокруг лагеря уже почти соединялся с рекой. Хижины, ещё недавно грубые и временные, обретали черты постоянных домов. Чем-то напоминавшим ему деревушку, где он гостил у своих стариков в детстве. Дикари и земляне работали бок о бок: кто-то месил глину, кто-то таскал брёвна. Дети носились по поляне, их смех смешивался с гортанными выкриками взрослых. Лагерь жил, дышал, рос, несмотря на угрозу зверолюдей и неведомую опасность, таящуюся за горизонтом.

Внезапно толпа ребятишек окружила Вальтера, их глаза блестели от восторга.

— Валес! Валес! Ахавэ! — кричали они, подпрыгивая и тяня руки.

Вальтер улыбнулся. Он знал, что «ахавэ» на местном наречии значит «чудо» или «магия». Активировав браслет, он создал в ладони яркий алый цветок, сотканный из света и энергии. Лепестки мерцали, будто живые. Он протянул цветок маленькой девочке с косичками, и её лицо озарилось радостью. Дети взорвались восторженными криками.

— Валес именв щещаж прас! — неслось ему вслед, пока он уходил.

— Любят вас дети, — прокомментировал Ричард, сидя у костра. Его седые волосы чуть шевелились на ветру, в руках он держал деревянную фигурку птицы, которую чинил для одного из малышей.

— Вас тоже, — ответил Вальтер, присаживаясь рядом.

— Ох, — улыбнулся старик. — Я всего лишь человек. Обычный старик, пускай и из «Небесных людей».

— А кто тогда я? — удивлённо спросил Вальтер.

— А вы мудрец, хранитель мудрости, маг и чародей— сказал Ричард, его глаза хитро блеснули.

— Скорее вы мудрец, — парировал Вальтер, улыбаясь.

— Я, возможно, мудрец для нас, землян. А для них, — Ричард кивнул на дикарей, — таким являетесь вы.

— Возможно, — кивнул Вальтер. — Прошу простить, но мне нужно идти.

— Конечно, — отозвался старик.

Едва Вальтер скрылся в тени шаттла, Ричард повернулся к Луке, который сидел у костра, чистя винтовку.

— Забавно, да? — тихо спросил старик.

— Что именно? — отозвался Лука, не поднимая глаз.

— Какое место мы заняли для обитателей этой планеты, — задумчиво сказал Ричард.