Второй шанс

1

Глава 1. Обгоревший Феникс
Анна Фролова не знала, сколько прошло времени. Минуты сплетались с часами в один тягучий, серый кошмар, пахнущий больничной стерильностью и смертью. Она лежала, не в силах пошевелить ни одним пальцем, но с адским пожаром в голове.
«Павел…»
Её губы дрогнули. Она хотела закричать его имя, но издала лишь слабый хрип.
Медсестра, дежурившая у её койки, тут же склонилась над ней. "Тише, милая. Тебе нельзя говорить. Отдыхай."
Анна закрыла глаза, и больничная палата исчезла, уступив место воспоминанию.
Они стояли на крыше их нового дома, того, который Павел назвал «нашим замком». В тот вечер он выглядел не как успешный чиновник, а как юноша, которого она когда-то полюбила — с искрой в глазах, слегка взволнованный.
"Анна, ты — самое лучшее, что случилось со мной. Ты моя поддержка, моё вдохновение. Без тебя не было бы Павла Фролова."
Она таяла от этих слов, прижимаясь к его пиджаку. Он держал в руках бокал.
"За нас, Анна. За нашу вечную любовь," — прошептал он, и их бокалы звякнули.
Вино было необычайно терпким, тяжелым. Вкус был последним, что она почувствовала перед тем, как мир взорвался болью. Жгучей, разъедающей болью, которая сковала её легкие.
"Павел, что… что это?" — Она схватилась за грудь, отступая.
Он не двинулся. Лишь смотрел на неё с выражением, которого Анна никогда не видела: смесь сожаления, отвращения и холодной решимости.
"Прости. Но ты стала обузой," — Его голос был тих, но звучал как приговор.
Обуза.
Он сделал шаг вперед, и в этот момент она увидела за его спиной силуэт — высокий, надменный. Ольга Аркадьевна — влиятельная дама, стоящая за всеми его карьерными успехами.
"Как грубо, Павел. Мог бы и сам разобраться. Но, как видишь, я должна быть уверена," — прозвучал ледяной, высокомерный голос.
Анна рухнула на пол. Последнее, что она услышала, был холодный голос мужа:
"Она была хорошей женой, Ольга. Но теперь — никто. Просто забудьте о ней."
Он ушёл. Не оглянулся. Оставил её умирать.
— Я помню!
Анна резко распахнула глаза, игнорируя дикую боль в горле. Слёзы текли по вискам. Это не было сном. Это была реальность. Он не просто бросил её — он пытался убить.
Она провела языком по пересохшим губам.
Я не умерла.
Месть. Это слово стало единственным, что поддерживало жизнь в её изувеченном теле.
В палату вошёл мужчина. Он был в дорогом, идеально сидящем костюме, но держался так, будто костюм для него — просто броня. Не врач и не охранник. Его взгляд был пронзительным, серым и абсолютно нечитаемым.
Он подошел к кровати, не сказав ни слова, и сел на стул.
"Фролова Анна Сергеевна. 30 лет. Диагноз: сильное токсическое отравление, повреждение голосовых связок, практически недееспособна. В документах будет сказано: 'неудачная попытка суицида на почве нервного срыва'," — произнёс он низким, бархатистым голосом, читая сводку, которую достал из внутреннего кармана.
Анна уставилась на него с немой яростью.
Он небрежно отложил бумаги. "Не утруждайте себя попытками говорить. Мне всё ясно."
Она попыталась пошевелиться, показать ему, чтобы он убирался.
"Моё имя — Глеб Соболев. Вы обо мне, возможно, слышали," — он сделал паузу, позволяя имени повиснуть в воздухе. "Я знаю о том, что случилось на крыше. Знаю о Павле Фролове. И знаю о том, что он вас оставил."
Его интонация на последнем слове заставила Анну вздрогнуть.
Глеб подался вперед, его глаза сузились. "У вас есть два пути, Анна Сергеевна. Первый — 'неудачный суицид'. Через пару месяцев вас выпишут под наблюдение. Жить будете в тени, всеми забытая, пока ваш 'любящий' муж будет наслаждаться жизнью с Ольгой Аркадьевной."
Он поднял бровь, глядя на её беспомощное тело.
"Второй путь… сложнее. Опаснее. Вы получаете шанс. Шанс исчезнуть. Умереть для мира как Анна Фролова и возродиться."
Анна, превозмогая боль, кивнула. Это был немой, отчаянный, но твёрдый ответ.
Глеб усмехнулся — коротко и холодно. "Я не из благотворительности. У нас есть общие враги. И мне нужна сильная фигура на доске. Фигура, которую никто не будет искать."
Он достал из папки фотографию. На ней была молодая, красивая девушка с большими, печальными глазами.
"Знакомьтесь, Вероника Смирнова. Дочь крупного московского бизнесмена, сосланная мачехой в глухой пансион десять лет назад. Она недавно… погибла. Трагически. Я был должен ей услугу."
Глеб положил фотографию Анне на грудь.
"Её никто толком не помнит. Семья ждет, что она вот-вот вернётся. Вы — её точный возрастной и визуальный 'двойник'. И вы — чистый лист. Никто не будет искать Анну Фролову в теле Вероники Смирновой."
Глаза Анны метались от фотографии к лицу Глеба. Это было безумие. Абсолютное безумие. Но это был единственный путь.
Слезы снова навернулись, но это были уже другие слезы — слёзы ярости и надежды.
Она подняла руку, показывая один палец, а затем сжала его в кулак — да.
"Хорошо," — Глеб поднялся, его тень накрыла её. "С этого момента Анна Фролова мертва. А Вероника Смирнова возвращается домой. И начинает свою игру. А я… я буду наблюдать. И помогать, пока мне это выгодно."
Он поправил ей одеяло с какой-то неожиданной, деловой заботой.
"Добро пожаловать в новую жизнь, Вероника. Она будет наполнена кровью, ложью… и, может быть, чем-то ещё. А теперь, отдыхай. Операция по твоей трансформации начинается завтра."
Глеб Соболев вышел, не попрощавшись.
Анна осталась одна, сжимая в руке фотографию мёртвой Вероники. Впервые за долгое время она почувствовала не боль, а холодную, острую жажду.
Павел Фролов получит сполна. И он узнает, каково это — сгореть заживо.