Второй шанс

14

Глава 14. Исповедь в Доме Скорби
Воскресное утро было туманным и прохладным. Гольф-клуб «Солнечный Берег» — место, где собиралась вся элита, выглядел пустым и величественным.
Анна прибыла точно в назначенное время. Она была одета в элегантный брючный костюм, который подчеркивал ее новую, строгую красоту. В ее внешности не было ничего от прежней Анны — только Вероника, уверенная и немного хищная.
Она увидела Павла на террасе. Он стоял у парапета, спиной к ней, глядя на поле. Он выглядел измотанным, его плечи казались тяжелее, чем раньше.
Анна подошла к нему, и ее каблуки отчеканили тишину террасы.
"Вы пунктуальны, господин Фролов," — сказала она ровным, холодным голосом.
Павел резко обернулся. Его глаза впились в неё — в её новую одежду, в её самоуверенный взгляд. Он на мгновение забыл о своей цели, охваченный смесью желания, ревности и панического узнавания.
"Вероника," — выдохнул он. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. — "Ты... ты выглядишь совершенно иначе. Соболев постарался."
"Соболев просто умеет ценить то, что получает," — парировала Анна. "Вы просили поговорить о фонде 'Солнечное Будущее'. Я слушаю. Моё время ограничено."
Павел проигнорировал тему фонда, сделав шаг к ней.
"Ты пришла сюда, чтобы мучить меня, не так ли? Ты знаешь, что ты делаешь со мной, Вероника? Ты похожа на неё до последнего вздоха! На Анну!"
Он схватил её за руку. "Мне плевать на фонд. Мне плевать на Соболева. Я хочу, чтобы ты сказала мне правду! Ты её сестра? Двойник? Кто ты?!"
Анна вырвала руку. "Я — женщина, которую вы пытались поцеловать в чужом саду. А вы — человек, которого контролирует Ольга Аркадьевна. Неужели вы думаете, что мне есть дело до ваших призраков?"
Павел вздрогнул. Его маска рухнула. Он оглянулся, убедился, что они одни, и его голос сорвался в отчаянный, надрывный шёпот.
"Я любил её. Только её! Слышишь? Любил!"
Его исповедь стала для Анны ударом. Она не ожидала такой слабости.
"Она была... слишком чистой, слишком идеальной для моего мира. Когда Ольга узнала о нас, она дала мне выбор: либо я от неё избавляюсь, либо... она уничтожает Анну публично. Она бы подставила её под уголовное дело, затянула бы в ад, где нет ни выхода, ни надежды. А потом бы всё равно убила. Медленно, мучительно."
Павел схватился за голову, его глаза наполнились болью и слезами.
"Я не мог этого допустить! Я не мог позволить им ломать её, унижать! Я выбрал для неё быструю смерть, Вероника! Мягкую! Я сделал это, чтобы избавить её от страданий! Я отравил её, чтобы она ушла, не успев понять, что её предали! Это был единственный способ спасти её душу от Ольги!"
Он посмотрел на неё, и в его глазах была подлинная агония. "Я сделал это ради неё! А теперь я живу в аду! С Ольгой, с этой властью, которая мне не нужна! Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу убийцу. Я хочу, чтобы ты меня поняла. Я — жертва, Вероника! Жертва обстоятельств!"
Анна стояла, как каменная статуя. Её сердце — то самое, которое Глеб приказал подавить, — разрывалось. Внутри неё боролись Анна, которая хотела поверить, простить, и Вероника, которая знала, что это — изощренная ложь, призванная вызвать жалость.
Она медленно, четко произнесла: "Вы думаете, что спасли её, господин Фролов? Вы думаете, что убийство — это милосердие?"
"Да! Это был акт любви!"
"Нет," — Анна сделала шаг назад, и в её голосе зазвучал чистый, убийственный холод. — "Это был акт трусости. Вы не спасали её. Вы спасали себя. Вы спасали свою репутацию, свою карьеру, свою жизнь. И вы предпочли, чтобы она умерла, чем рискнуть своей властью."
Она посмотрела на его жалкое, рыдающее лицо.
"И что? Теперь вы хотите, чтобы я, Вероника Смирнова, взяла на себя бремя вашего греха? Чтобы я простила вас за то, что вы лишили жизни женщину, которую, как вы говорите, 'любили'?"
"Нет... я хочу, чтобы ты поняла... чтобы ты знала, что не я — монстр!"
"Вы — хуже, чем монстр," — Анна наклонилась к нему, её шепот был ядом. — "Вы — лицемер, который использует 'любовь' как оправдание для убийства. И знаете что? Теперь я понимаю, почему вы так нравитесь Глебу Соболеву. Вы оба — хищники, но он, по крайней мере, не прячется за красивыми словами."
Она развернулась. Её план сработал: Павел был эмоционально раздавлен, но теперь он был ещё более опасен.
"Ты не уйдешь!" — закричал он, пытаясь её догнать.
Но Анна уже шла прочь. Она знала, что этот разговор — это ложь, но боль от осознания его трусости была реальной.
В этот момент, среди посетителей клуба, за столиком у окна, она мельком увидела мужчину, который сидел с планшетом, — спокойный, невозмутимый. Человек Глеба.
Анна вышла на парковку, и её сердце колотилось от ненависти и сдерживаемых слёз.
Мягкая смерть, Павел? Ты увидишь, что такое мягкая смерть, когда я закончу с тобой.