Второй шанс

29

Глава 29. Цена Информации
Анна провела остаток дня, изучая конверт, полученный от Дмитрия Орлова. Глеб наблюдал за ней издалека, его ревность и подозрения были почти осязаемыми. Он вел себя как хищник, который дал добыче уйти, чтобы посмотреть, куда она побежит.
Документы были искусно подделаны: часть выглядела как неоспоримый компромат на Ольгу Аркадьевну, подтверждающий её связь с оффшорами. Но большая часть была сфокусирована на Павле. Это были записи разговоров, выписки со счетов и письма, явно доказывающие, что Ольга не просто использовала его, но и методично готовилась сбросить его с корабля, как только он выполнит самую грязную работу в фонде.
К вечеру Анна сделала вывод, который ей не понравился.
"Документы сфабрикованы," — заявила Анна, закрывая ноутбук.
Глеб, сидевший напротив, поднял голову. "Объясни."
"Компромат на Павла — абсолютная правда. Здесь неопровержимые доказательства, что Ольга предавала его. Это уничтожит его морально. Но документы на Ольгу... они слишком чистые. Слишком очевидные. Это ловушка. Орлов не хочет, чтобы мы уничтожили Ольгу, он хочет, чтобы мы окончательно уничтожили Павла, используя эти бумаги как отвлекающий маневр. Орлов — двойной агент."
Глеб встал, его глаза блеснули холодным расчетом. Он был зол не на Орлова, а на то, что его план мог быть поставлен под угрозу.
"Значит, он играет на два фронта. Он дает нам оружие против Павла, чтобы отвлечь наше внимание от Ольги. Он хочет сохранить ей жизнь, но вырвать у нее часть активов через нас," — Глеб подошел к окну. — "Гениально. И предсказуемо. Это значит, что он доверяет тебе, Анна, больше, чем мне."
"Это значит, что он видит во мне инструмент, который сможет использовать, чтобы обойти тебя," — Анна встала. — "И это именно то, чего мы добивались."
"Или он видит в тебе женщину, которую он может забрать у меня," — в голосе Глеба не было вопроса, только мрачная констатация факта.
"А это твои личные проблемы, Глеб. Я работаю на результат," — Анна ответила резко, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Она чувствовала, как Глеб давит на неё, пытаясь заставить ревновать, но она знала, что должна держаться.
Глеб резко повернулся. Он был лидером, хищником, и не мог позволить кому-то другому устанавливать правила в его логове.
"Твой 'результат', Анна, это моя империя. Ты часть этой империи. И если кто-то пытается переманить часть моей империи, я уничтожаю его," — он подошел к ней. — "Мы используем эту подделку, чтобы добить Павла. Но Орлов заплатит за свою дерзость. А ты..."
Он взял её за плечи, его хватка была жесткой, почти грубой, но не причиняла боли. В его глазах было мучение, смешанное с яростью.
"Ты думаешь, что ты равнодушна ко мне. Что тебе нужен только секс и власть. Ты думаешь, что я лишь средство. Я вижу, как ты играешь со мной, как ты держишь меня на расстоянии, чтобы не влюбиться самой. Я это вижу, Анна! И это сводит меня с ума!"
Он наклонился, его дыхание было горячим. "Я ненавижу это чувство! Я ненавижу, что ты заставляешь меня ревновать, как последнего идиота. Но я не отпущу свою добычу. Ты можешь играть с Орловым, можешь играть с Павлом, но в конце дня ты будешь здесь, со мной. И ты получишь то, что хочешь — мою власть. Но ты будешь подчиняться моему желанию."
Он не дал ей ответить. Его рот накрыл ее, и этот поцелуй был не просьбой, а властным, жгучим требованием. Он не целовал — он брал, вкладывая в это движение всю свою невысказанную ревность, свою одержимость и гнев от того, что она так легко ускользает из его эмоционального контроля.
Его рука скользнула с её плеча на затылок, фиксируя голову, чтобы она не могла отстраниться, а вторая рука резко притянула ее к себе за поясницу, стирая остаток воздуха между ними. Анна почувствовала его силу, его напряжение, и, несмотря на гнев, она ответила ему с той же неистовой, мстительной страстью. Это была не ласка, а физическое утверждение их договора — горячее, глубокое, заставляющее её сердце биться в сумасшедшем ритме.
Когда он наконец отстранился, его губы были влажными, а глаза горели темным, опасным огнем. Анна чувствовала, как дрожат её колени, но она сохранила самообладание.
"Завтра мы нанесем удар. Позаботься о том, чтобы Павел получил эти документы. Лично. Я хочу, чтобы ты видела его лицо, когда он поймет, что его 'спасительница' Ольга хотела его уничтожить."
Анна отстранилась, её губы горели. Она увидела в его глазах свою собственную одержимость. Она понимала, что только так, играя с ним, балансируя на грани, она сможет сохранить свою независимость.
"Как скажешь, Глеб," — она усмехнулась, возвращая себе хладнокровие. — "Я позабочусь о Павле. И о том, чтобы Орлов понял, что его игра началась не с того конца."