Второй шанс

Глава 1

1

Она открывает глаза.

Над ней — не потолок. Небо. Тёмное, чужое, с крупными звёздами, которые висят слишком низко. И воздух — другой. Пахнет мхом, прелой листвой и чем-то древним, забытым.

Мари не двигается. Лежит на спине. Смотрит вверх.

«Где я?»

Мысль приходит медленно, как сквозь вату. Она перебирает в голове вчерашний — сегодняшний? — вечер. Квартира. Чай. Постель. Она легла спать. Включила в телефоне тихую музыку. Закрыла глаза.

И вот — это.

«Я сплю?»

Она щипает себя за руку. Больно. Настоящая боль, резкая, живая.

Мари садится. Земля под ладонями — холодная, сырая. На ней — пижама. Та самая, старая, с выцветшим рисунком. Короткие штаны, тонкая футболка. И — никакой обуви.

Ноги тут же чувствуют холод. Пальцы поджимаются, ищут тепло, не находят.

— Нет, — говорит она вслух. Голос звучит глухо. — Нет, это бред.

Но лес не исчезает.

Деревья вокруг — огромные, выше, чем она когда-либо видела. Кора тёмная, ветви сплетаются в плотный шатёр. Где-то ухает птица — или не птица. Звук чужой, горловой, незнакомый.

Мари встаёт. Ногам холодно. Под ступнями — шишки, сучки, сырая земля. Она делает шаг — нога запинается о корень.

— Больно, ёлки-палки, — шипит она.

«Ёлки-палки. Серьёзно? Я в непонятном лесу, в пижаме, без обуви, а моя первая мысль — "ёлки-палки"»

Она закрывает глаза. Делает глубокий вдох.

«Ладно. Разберёмся по порядку. Я уснула у себя в квартире. Проснулась здесь. Это не сон. Сны так не пахнут и так не болят. Значит… что?»

Она не знает. У неё нет ответа.

Мари открывает глаза и начинает идти.

2

Она бредёт уже давно. Полчаса? Час? Она потеряла счёт.

Ноги замёрзли. Сначала было просто холодно, потом — больно, а теперь она почти ничего не чувствует. Только иногда — острую вспышку, когда наступает на что-то острое.

«Где я, чёрт возьми?»

Она пытается вспомнить хоть что-то. Ритуалы. Портал. Магический круг под кроватью. Ничего. Она просто легла спать в своей квартире с чашкой чая и телефоном на подзарядке .

«Может, меня похитили?»

Она оглядывается. Лес как лес. Никого. Ни единого звука, кроме её собственного дыхания и хруста веток под ногами.

«Кто будет похищать девушку в пижаме? И где — из квартиры? Прямо из постели? Да и зачем?»

Чушь. Всё это чушь.

Она останавливается. Прислоняется к дереву. Кора шершавая, холодная. Она закрывает глаза.

«Соберись. Паника не поможет. Ты выбиралась из ситуации и похуже. Ну, не из такой, но…»

Нет, она не выбиралась. Никогда из такого не выбиралась.

Мари трёт ступню о ступню — бесполезно, они ледяные. Смотрит на пижаму. На тонкую ткань, которая не спасает ни от ветра, ни от холода.

— Я в пижаме, — говорит она вслух. — В лесу. Босиком.

Слова звучат абсурдно.

«Если это шутка — она совсем не смешная. Если это сон — проснитесь уже, пожалуйста»

Она идёт дальше. Потому что сидеть на месте — страшнее.

3

Звук шагов она слышит не сразу.

Сначала — просто шорох. Потом — ритмичный хруст веток. Кто-то идёт. К ней. Или просто мимо?

Мари замирает. Сердце ухает куда-то вниз.

«Человек? Или… что?»

В этом лесу всё кажется чужим. Даже воздух. Она понятия не имеет, какие здесь водятся твари — обычные или не очень.

Из-за деревьев выходит мужчина.

Мари выдыхает — почти без звука.

Человек. Обычный человек. Лет тридцати, может, сорока. Высокий, широкоплечий. Лицо обрамляет густая борода — тёмная, с редкими седыми нитями. Кожа грубая, обветренная. Глаза — серо-зелёные, с мелкими морщинками в уголках. Обычное лицо простого работяги.

«Конюх», — думает Мари. — «Точно конюх. Мужик, который всю жизнь провёл с лошадьми, а не в залах совещаний»

Одежда простая: тёмная рубашка с закатанными рукавами, жилет, кожаные штаны, высокие сапоги. На поясе — нож в простых ножнах. Ничего лишнего.

«Местный», — приходит запоздалая мысль. И Мари тут же напрягается.

«Незнакомый мужик в лесу. Я одна. В пижаме. Босиком. Прекрасное начало»

Она инстинктивно отступает на шаг. Спина упирается в дерево.

— Ты заблудилась? — голос низкий, ровный. Без угрозы, но и без особого желания помогать.

«Он что, серьёзно? Нет, я просто решила устроить пикник в два часа ночи»

— Нет, я всегда гуляю по лесу в пижаме, — вылетает у неё прежде, чем она успевает подумать.

Мужчина поднимает бровь. Один короткий, почти незаметный жест. Он смотрит на её ноги. На грязь. На кровь, которая запеклась на ступнях. Мари замечает его взгляд и поджимает пальцы — нелепый, детский рефлекс.

«Отлично. Теперь он ещё и заметил, что я босиком. Как будто это не очевидно»

— Что? — бросает она.

— Ничего, — он пожимает плечом. — Просто пытаюсь понять, в какой деревне носят такую… странную одежду.

Он кивает на её пижаму. Короткие штаны, тонкая футболка — слишком чужеродны для здешних мест.

Мари скрещивает руки на груди.

— А что тебе не нравится? Удобно, дышит, не сковывает движения.

— Вижу, — он чуть кривит губы. — И как ты в этом… не замёрзла ещё?

Она открывает рот, чтобы сказать что-то колкое — но тут краем глаза замечает движение.

Слева. В траве. У самой её ступни.

Тёмное, скользкое, извивающееся.

Змея.

4

Время останавливается.

Мари не может дышать. Она смотрит на эту тварь — маленькую, но такую близкую, такую опасную, — и внутри неё рушится всё.

Она боится змей. Не так, как «не люблю пауков». Настоящий, животный, иррациональный ужас, который живёт в ней с детства, когда она случайно наступила на гадюку в бабушкином саду. Она тогда неделю не спала.

«Змея. Змея. Змея рядом со мной»

Мысли нет. Только чистый, оглушающий страх.

Она не бежит.

Она прыгает.

Прямо на него. На этого незнакомого мужика, которого видит впервые в жизни. Руки — на его шею. Ноги — на его талию. Она вцепляется так, будто он — единственная твёрдая точка в мире.