Второй шанс Для Дракона: Профессор, я вас Ненавижу!

Глава 1 "Она гордилась им"

Сара

Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с таким же отвращением, с каким обычно разглядывала просроченные ингредиенты.

Мне почти тридцать пять, а выгляжу я на все пятьдесят. Под глазами – залежи усталости, которые не убрать даже самым дорогим кремом. Морщинки в уголках губ стали глубже, будто кто-то провёл по лицу ножом. Волосы, когда-то ярко-рыжие, теперь напоминали выцветшую морковку.

Боги, какой кошмар. Я выгляжу как чучело.

Я поправила строгий пучок, затянула его потуже – так, что кожа на висках натянулась. Хорошо. Надела маску холодной, требовательной преподавательницы. Ту самую, за которой студенты прозвали меня «Бешеной сукой». Знаете, я даже горжусь этим прозвищем.

Но внутри я дрожала. Сегодня я снова увижу Эндрю. Своего сына. Своего единственного сына, который смотрит на меня так, будто я – грязь под его ботинками. И, честно говоря, он не так уж и неправ.

Перестань. Ты не грязь. Ты – преподавательница зельеварения. Ты – та, кто ещё дышит, несмотря на всё дерьмо, через которое прошла.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула и вышла из комнаты.

***
Лекция по зельеварению прошла, как обычно. Я стояла у своей доски, объясняла сложный рецепт противоядия от яда – смесь, требующая особой точности. Если добавить на грамм больше корня белладонны, зелье становится смертельным ядом. Забавно, правда? Тонкая грань между жизнью и смертью, и я эту грань знаю лучше всех.

Мой голос звучал ровно, спокойно, почти скучающе. Но внутри меня трясло. Потому что в первом ряду сидел он. Эндрю. Мой сын.

Ему восемнадцать, и он был копией своего отца. Те же холодные серые глаза, та же презрительная складка губ, те же широкие плечи и уверенная осанка. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я была насекомым, которое случайно заползло на его территорию.

Ну здравствуй, дорогой. Тоже рада тебя видеть. Спасибо, что не плюнул в мою сторону.

– Леди Грейвс, – обратилась я к одной из студенток, стараясь не смотреть на сына, – вы уверены, что добавили правильное количество корня? Ваше зелье начало желтеть. Жёлтый цвет означает избыток щёлка. Вы убьёте кого-то.

Девушка побледнела и начала что-то лихорадочно перепроверять. Я перевела взгляд на сына. Он смотрел на меня с тем же скучающим выражением, что и раньше. Джонатан, его отец, смотрел на меня так же, когда уничтожал мою жизнь.

Только попробуй сказать, что я тебя чему-то не научила.
– Мистер Вудман, – сказала я, и мой голос прозвучал громче, чем я планировала. – Выйдите к доске и повторите рецепт для класса.

Эндрю лениво поднялся, прошёл к доске и начал писать. Его почерк был ровным, аккуратным. Он назвал все ингредиенты в правильной последовательности, не сбившись ни на секунду. Его знания были безупречны. Он был лучшим учеником в академии.

Я гордилась им. Как любая мать, которая видит, что её ребёнок талантлив. Но я не могла показать этого. Никаких тёплых слов, никаких улыбок, никаких «молодец, сынок». Он бы отверг их. Или, что хуже, высмеял бы меня перед всем классом.

– Садитесь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Хорошо подготовились.
Он сел, даже не взглянув на меня. Будто я была пустым местом.

Ничего нового. Десять лет такой жизни. К этому можно привыкнуть.

Но привыкнуть невозможно. Каждый раз, когда он смотрит сквозь меня, я чувствую, как внутри что-то умирает.

***
После лекции я вышла в коридор и увидела Кларис. Мою подругу. Единственного человека в этой академии, который ещё разговаривал со мной.

Кларис была высокой, статной, с тёмными кудрями и вечной улыбкой на лице. Она преподавала историю магии и, кажется, никогда не уставала. Даже в самые дерьмовые дни она находила повод для шутки.

– Ну и видок у тебя, – сказала она, оглядывая меня с ног до головы. – Ты выглядишь так, будто только что пережила нашествие саранчи. Или лекцию с твоим сыном?

– И то, и другое, – ответила я, чувствуя, как усталость разливается по телу. – Он сидел в первом ряду. Смотрел на меня так, будто я грязь под его ногтями.
– Он подросток, – Кларис пожала плечами и взяла меня под руку, увлекая в сторону преподавательской. – Все подростки ненавидят своих родителей. Это закон природы.

– Мой сын ненавидит меня сильнее, чем обычные подростки ненавидят своих родителей.
– Ты преувеличиваешь.

– Я не преувеличиваю, – я остановилась и посмотрела на неё. – Он не разговаривает со мной. Он не смотрит на меня. Он называет меня по фамилии, как чужую. Он даже не пришёл на мой день рождения в прошлом году. А я ждала. Я приготовила его любимый пирог. Стояла у окна, смотрела на ворота, и ждала. Знаешь, что он сказал на следующий день? «Я был занят». И всё.

Кларис вздохнула и сжала мою руку.
– Сара, я знаю, что тебе больно. Но ты не должна выслуживаться ни перед сыном, ни перед этим козлом, твоим бывшим мужем. Ты – сильная женщина. Ты построила свою жизнь заново. Ты преподаёшь в лучшей академии королевства. Ты – чёртов гений зельеварения. Не позволяй им снова тебя сломать.

– Я просто хочу, чтобы он знал правду, – прошептала я. – Чтобы он знал, что я не бросала его. Что я боролась за него. Что Джонатан... что он лгал. Но он даже не слушает меня. Он закрывается, как только я начинаю говорить.

– Он узнает, – сказала Кларис. – Рано или поздно. Всё тайное становится явным. И когда это случится, он придёт к тебе. И ты должна быть готова.
– Я готова уже десять лет, – усмехнулась я. – Только он не приходит.

Мы прошли в преподавательскую, и Кларис плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу.