Второй шанс для исчезнувшего

8

Мы доходим до комнаты, и я замечаю, как осунулось лицо моего призрака.

— Мне очень жаль. Я не думала, что Эльза может сделать такое. Я думала, она искренне тебя любит, — говорю я ему уже за закрытыми дверями, где никто не может подслушать наш разговор.

— Я чувствовал фальшь в ее словах. Но такого я не ожидал. Ни от нее, ни от Кита. А ты…

— При чём здесь я? — удивляюсь я.

— Слушай, Аурелия, я был неправ, признаюсь, — он дышит сбито, будто готовясь к самому серьёзному разговору в своей жизни. — Буду честным: я поспорил на тебя, но только потому, что на тебя собирались поспорить другие. Тогда я им сказал, что ты не из тех, кто целуется на первом свидании, что ты неприступная, всегда в учёбе, такая серьёзная. Я хотел сделать всё так, чтобы ты отказалась от поцелуя, но, когда увидел тебя там… я не знаю, что произошло. Просто не смог удержаться. Ты смотрела на меня так… словно в душу.

Нет. Этого не может быть. Он врёт, но голова всё равно идёт кругом.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоило не пойти дальше, особенно когда я увидел твои родимые пятна, — рука Нолана скользит на мой воротник, опускаясь к первой пуговице. — Они будто свели меня с ума.

Мои глаза наполняются слезами. Он не может быть таким жестоким и играть с моими чувствами. Тем более с родимыми пятнами.

Я не верю ему. Никогда не поверю.

Нолан замирает и убирает руку, ясно поняв, что ему лучше этого не делать.

— Я поспорил на то, что ты откажешься от поцелуя. Вместо этого ты раскрылась мне навстречу, и я не смог устоять, понимаешь? Но я хочу, чтобы ты знала — это был лучший поцелуй в моей жизни, и я нисколько не жалею, что проиграл… что сделал это, — Нолан замирает надо мной стеной.

А у меня внутри пустота. То самое сердце, которое я когда-то ему подарила, уже разбито. Нет смысла в его словах.

— Это не отменяет того, что ты на меня поспорил.

— И я прошу у тебя прощения. Я идиот. Но ты была настолько занятой, что никогда не смотрела в мою сторону! Я правда думал, что у меня нет шансов!

— Я смотрела! — срываюсь я. — Ты просто не видел, тебе было всё равно! И хватит. Мне не нужна твоя сладкая ложь!

— Тогда как насчёт горькой правды, Аурелия, — Нолан резко придвигается ко мне, и я теряю равновесие, лечу вниз. Он вовремя успевает меня подхватить, замедлить падение и теперь нависает надо мной, заставляя сердце трепыхаться, как стая бешеных бабочек.

— Какой правды?

Сейчас Нолан кажется обозлённым. Это из-за того, что я ему не поверила?

— Ты так и не поняла, во что ввязалась.

Его тон заставляет волосы на моей голове зашевелиться.

— Чего я не поняла? Скажи же. К чему все эти загадки? Если ты думаешь, что проблема в том, что это не легальный способ, то я не боюсь. Я сделаю это, даже если, судя по всему, это запрещённая магия.

— Вот именно! Знаешь, почему это запрещённая магия? — Нолан дико вглядывается в мои глаза. — Потому что, как только ты надела этот медальон по своей воле, ты подписала себе приговор! Тебя вернули в академию не для того, чтобы дать второй шанс, а чтобы пожертвовать тобой. Потому что твоё исчезновение никто не заметит!

Между нами совсем крохотное расстояние. В нём всё: страх, злость, разочарование и жутчайшее притяжение.

— Я не понимаю, — язык у меня заплетается.

— Это не артефакт, который меня возвращает. Это амулет, который позволит мне забрать всю твою силу, чтобы появиться вновь здесь, в этом мире. А ты займёшь моё место и исчезнешь!

Я мотаю головой.

— Этого не может быть. Я не думаю, что мистер Гроули мог бы так поступить. Он бы меня предупредил. Нет, он не стал бы это делать.

— Это запрещённые ритуалы, но наша семья их проводила, надеясь, чтобы предусмотреть такие проблемы, как болезнь, тюрьма, похищение или исчезновение. Я пью твою силу, Аурелия. Неужели ты не заметила, что чувствуешь себя слабее?

Он прав. Я даже провалилась в сон в шкафчике… Я думала, что это стресс… Почему мистер Гроули просил никому не говорить о нашей попытке вернуть Нолана? Почему позволил изолироваться?

— Ты… ты знал с самого начала, — мир рушится на моих глазах.

Все эти разговоры с Ноланом, что ему понравился поцелуй со мной, — не более чем попытка загладить свою вину. Ему просто меня жаль.

Я лежу на полу, ощущая прохладную руку Нолана, которую он успел подложить под голову. Смотрю на него, а ведь я чувствовала какой-то подвох.

— Да, — Нолан говорит это с каким-то отвращением к себе. — Поэтому сразу же сказал, что тебе не стоило это делать. Процесс необратим.

Я нервно сглатываю накопившиеся слёзы.

— Ты… Я была о тебе лучшего мнения, даже несмотря на твои поступки, — всхлипы начинают меня душить.

Сомнений, что он говорит правду, больше нет.

Вся моя усталость. Декан знал… Это так жестоко. Кажется, весь мир против меня…

— Уходи, — у меня едва хватает сил это произнести. — Пропади куда-нибудь, куда ты там умеешь пропадать. Я не хочу тебя видеть.

Голос срывается.

Лицо Нолана становится непроницаемым и холодным.

Он знал с самого начала, ещё лез целоваться, прикасался ко мне, пробовал соблазнить. Это отвратительно.

Сейчас я ощущаю себя просто вещью.

— Ты не вещь. И я сначала был уверен, что ты сделала это специально! По поводу поцелуев…

— Проваливай! — я срываюсь на крик и отталкиваю его. Он встаёт. Я сажусь на полу, жду, пока он уйдёт, но он продолжает на меня пялиться.

— Аурелия… — его голос так нежен, но сейчас любое слово для меня как нож.

— Уходи уже! — я снимаю ботинок и бросаю в него. — Тебе же без разницы, на каком расстоянии черпать мою силу? Так что давай, катись отсюда!

Бессилие накатывает новой, оглушающей волной.

Когда я убеждаюсь, что он исчез, я встаю, ложусь на кровать и долго плачу, пока не засыпаю.