Второй шанс для монстра

Глава 1. Он не умеет просить

Он вошёл в ресторан «Полуночник» ровно в восемь.

Без опозданий. Без сомнений. Без единого взгляда по сторонам, который выдал бы в нем человека, ищущего кого-то глазами. Арслан Тавров всегда знал, где его цель. Даже если пряталась за колонной. Даже если сменила имя. Даже если прошло двадцать лет.

Я сидела за столиком у окна и не пряталась. Я ждала.

Он опустился напротив, даже не взглянув на мое пальто, висящее на спинке стула. Вместо приветствия — конверт из плотной крафтовой бумаги. Без подписи. Без марки. Без дурацких цветов, которыми обычные мужчины пытаются задобрить женщин.
Он коротко постучал по нему пальцем — отрывисто, нервно, как отбивают такт перед казнью.

— Завтра утром. Ты улетаешь.

Голос — прежний. Скрип старого паркета под каблуком. Сухой, властный, не терпящий возражений. Голос человека, который привык, что ему подчиняются.

Я смотрела на его руки. Те самые, что двадцать лет назад сжимали мои запястья так, что синяки не сходили по две недели. Те, что швыряли мои книги об стену, разбивали тарелки и однажды — я помню это до сих пор — вышвырнули меня в зимний сад босиком, на снег. За то, что я посмела улыбнуться официанту.

Тогда мне было девятнадцать.

Теперь — тридцать девять. Я стала старше, чем он был, когда мы встретились. И я больше не боялась снега.

— Арслан, — произнесла я тихо, и мой голос прозвучал ровно, как струна. — Я уже не та девочка, которую можно отправить билетом в один конец.

Он усмехнулся. Коротко. Хищно. Жесткие складки у губ — те же, что когда-то заставляли мое сердце биться быстрее от смеси ужаса и обожания. Я ненавидела себя за ту девочку. За то, как она дрожала от его голоса. За то, как улыбалась сквозь боль, лишь бы он не разозлился сильнее.

— Ты всегда была моей, Лика. С того самого вечера, когда я нашел тебя в подсобке, плачущую над разбитым графином. Ты думаешь, время что-то меняет?

Он наклонился ближе. Запах его одеколона ударил в нос — терпкий, горький, пьянящий. Запах мужчины, который привык брать, не спрашивая. Я чувствовала его дыхание на своей коже — и не отшатнулась. Это был тест. Для него.

Я медленно подняла глаза.

— Время, — сказала я, глядя ему прямо в зрачки, — сделало меня той, кто больше не плачет над разбитым стеклом. Теперь я сама его бью.

Я отодвинула конверт обратно к нему. Мои пальцы дрожали — старые рефлексы, мышечная память тела, которое когда-то училось не кричать, чтобы он не ударил сильнее. Но голос звучал твердо. Я выучила этот урок. Он стоил мне трех сломанных ребер и двух недель в больнице с диагнозом «падение с лестницы».

Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде промелькнула растерянность. Секунда. Всего секунда — но она стоила двадцати лет молчания.

— Ты изменилась, — сказал он. Это прозвучало как обвинение.

— Ты не имеешь права говорить мне это. — Я улыбнулась. Холодно. Безжалостно. Улыбкой женщины, которая пережила монстра и осталась в живых. — Не после того, как оставил меня в реанимации и сказал врачам, что я упала. Не после того, как не пришел ни разу. Не после того, как я узнала от медсестры, что ты оплатил палату и улетел в другую страну, даже не попрощавшись.

Он молчал.

Тишина висела между нами тяжелая, как ртуть. В ней звенели осколки — графины, которые он разбивал. Мое сердце, которое он разбивал. Моя жизнь, которую он разбил вдребезги, а потом ушел, даже не обернувшись.

— Зачем ты позвал меня? — спросила я, нарушая тишину. — Через двадцать лет. Зачем? Ты знаешь, что я могла не прийти.

Он отвел взгляд. Впервые за всю нашу историю — отвел. Его пальцы сжали край стола так сильно, что побелели костяшки. Краска отлила от лица, делая его старше, уставшее. Я вдруг заметила седину на его висках, которую раньше не видела. Заметить морщины у глаз, которых раньше не было. Он постарел. Он тоже платил за эти годы. Но монстрам не положено стареть. Монстры должны быть вечными.

— Я не знаю, как просить, — сказал он глухо. Почти шепотом. Слова давались ему с трудом, как будто он выталкивал их из себя силой.

Это прозвучало так неожиданно, что я замерла. Арслан Тавров произнес слово «просить». Арслан Тавров, который никогда никого ни о чем не просил. Который брал. Который приказывал. Который уничтожал.

— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.

Он поднял на меня глаза, и в них больше не было льда. Только усталость. Только боль. Только то, что я никогда не видела раньше.

— Я не умею просить, Лика. Я всю жизнь только требовал. Приказывал. Брал. Но я никогда не просил. — Его голос дрогнул. Один раз. И это было страшнее, чем любой крик. — Я прошу тебя. Останься. Не улетай. Выслушай меня.

Я смотрела на него и не узнавала. Где этот железный Арслан, который ломал мои пальцы, когда я пыталась позвонить в полицию? Где этот ледяной монстр, который смеялся мне в лицо, когда я плакала на полу? Где этот человек, который сказал мне, что я никто и что без него я умру под забором?

Он сидел передо мной — постаревший, растерянный, почти жалкий. И в его глазах стояли слезы. Слезы мужчины, который никогда не плакал. Который не умел.

— Двадцать лет, — продолжал он. — Двадцать лет я пытался забыть твое лицо. Двадцать лет я искал тебя в других женщинах. Двадцать лет я просыпался с мыслью, что я сделал. Что я убил в тебе все живое. И я знаю, что не имею права тебя просить. Но я прошу.

Он замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается холодная ярость. Смешанная с болью. С обидой. С той девочкой, которую он убил двадцать лет назад.

— Ты просишь? — переспросила я, и мой голос стал жестче. — Ты разбил меня, Арслан. Ты сломал мои ребра. Ты сломал мою душу. Ты сломал меня так, что я собирала себя по кусочкам десять лет. Я не спала по ночам, потому что видела твое лицо. Я не могла любить других мужчин, потому что боялась, что они окажутся такими же, как ты. Я не могла жить, потому что ты вырвал из меня жизнь.