Второй шанс для тирана. Том 5

Глава 1

Просторная, залитая солнцем комната пахла льняным маслом, свежей древесиной бука и ароматом сухой пастели. Аня стояла перед огромным студийным мольбертом, который Максим подарил ей совсем недавно, обустроив эту мастерскую. В ее левой руке покоилась легкая деревянная палитра, покрытая живописным хаосом смешанных масляных красок. На плечи женщины была наброшена мужская рубашка, рукава которой она небрежно закатала выше локтей.

Она сделала короткий, уверенный мазок тонкой колонковой кистью, добавляя солнечный блик на холст, и замерла, прищурившись. Это была ее комната, ее личная крепость. Место, где за закрытой дверью она могла быть не просто напуганной женой, а собой — художницей.

Аня сделала небольшой шаг назад, чтобы оценить перспективу и игру света на картине. В этот момент она находилась в состоянии творческого потока, о котором раньше могла только мечтать. Мысли витали где-то далеко, среди текстур и оттенков. Она не рассчитала дистанцию и не посмотрела под ноги.

Ее бедро вскользь задело край передвижной металлической этажерки со стеклянными полками. Конструкция слегка пошатнулась. Этого легкого толчка оказалось достаточно. Стеклянная банка с помутневшим растворителем, стоявшая на самом краю, накренилась. Законы гравитации сработали безжалостно. Банка соскользнула с гладкой поверхности и полетела вниз, к полу.

То, что произошло в следующую секунду, разорвало идиллию весеннего дня на кровавые куски прошлого. Стекло с оглушительным звоном разбилось о паркет. Осколки полетели во все стороны. Маслянистая жидкость с резким химическим запахом растеклась по светлому дереву, пачкая пол. Капли попали и на ковер, оставляя сверкающие капли.

Звук бьющегося стекла ударил по барабанным перепонкам, как артиллерийский выстрел, а токсичный запах растворителя, мгновенно заполнивший легкие, усилил эффект.

Кисть выпала из ослабевших пальцев Ани. Палитра со стуком ударилась о пол следом. Иллюзия безопасности, которую она старательно выстраивала, рухнула в одночасье. Время для нее остановилось, а пространство комнаты начало стремительно сужаться, давя на виски.

В ту же секунду ее искалеченный годами абьюза мозг перебросил ее назад. В ту тесную, провонявшую перегаром и страхом кухню. В тот день, когда Максим, взбешенный ее попытками рисовать, с ревом крушил любимый этюдник, растаптывая тюбики с краской.

В ушах отчетливо зазвенел фантомный, но такой реальный голос мужа: «Ты опять разводишь грязь в моем доме?!»

У Ани перехватило дыхание, руки задрожали, плечи напряглись и слегка поднялись, сковав движения Сердце начало бешено колотиться о грудную клетку, будто намереваясь вырваться, разломав и без того покалеченные ребра.

Ее колени предательски дрогнули. Рефлекс покорной жертвы, вбитый кулаками и постоянными унижениями, приказывал немедленно упасть на пол, согнуться в три погибели, закрыть голову руками, вжаться в эти самые стеклянные осколки и молить о пощаде. Она должна была начать судорожно собирать стекло голыми руками, смешивая кровь с растворителем, лишь бы он не кричал. Лишь бы не бил.

Она тяжело задышала, глотая воздух, и перевела расширенные от ужаса глаза на закрытую дверь мастерской. Он был дома и сто процентов слышал этот грохот. Сейчас в дверь начнут колотить кулаками, сломают замок, он влетит сюда с перекошенным от ярости лицом, и вся ее сказка закончится.

Колени подогнулись еще на пару сантиметров. Аня уже начала оседать на пол, закрывая лицо дрожащими руками. Но внезапно, на самом краю этой психологической пропасти, в ее голове что-то щелкнуло. Яркая вспышка другого воспоминания перекрыла крик из прошлого. Она вспомнила, как он сидел на полу с куклами Сони. Вспомнила его теплые, бережные руки, когда он прижимал ее к себе. Вспомнила, как он пустил слезу на детском утреннике.

«Он уже давно не кричал на меня» — пронеслась в голове спасительная мысль.

Это новое, окрепшее чувство безопасности вступило в смертельную схватку со страхами прошлого. Аня издала сдавленный, болезненный стон. Вместо того чтобы рухнуть на колени, она с трудом выпрямила ноги, сделала шаг в сторону и мертвой хваткой вцепилась обеими руками в край деревянного стола. Зажмурив глаза, Аня проскоблила ногтями по поверхности, тяжело дыша.

— Нет... — ее голос сорвался, прозвучав как жалкий писк, но она заставила себя повторить громче: — Нет, дыши, это просто стекло.

Она стояла, ловя воздух ртом, сжимая край столешницы. Ее плечи дрожали, ноги хотели подкоситься. Борьба внутри была поистине колоссальной. Травма требовала подчинения, но женщина упрямо тянула себя за волосы из этого болота.

Именно в этот момент раздался стук. Не грохот кулака, пытающегося выбить преграду, а вежливый, мягкий, двойной стук костяшками пальцев по дереву.

Аня вздрогнула, словно через нее пропустили разряд тока. Ее глаза резко распахнулись. Она уставилась на дверную ручку, ожидая, что та сейчас повернется без спроса. Но ручка оставалась неподвижной. Он ждал ее разрешения.

— Аня? — сквозь толстое дерево пробился приглушенный голос Максима. Нового Максима. Ровный, низкий, с легкой ноткой обеспокоенности. — У тебя все хорошо? Я слышал грохот.

Женщина сглотнула так тяжело, что в горле резануло. Она должна была ответить, должна посмотреть своему страху в лицо. Она медленно разжала пальцы, оторвав их от стола. Сделала глубокий вздох, расправляя плечи.