Второй шанс Любовь как талисман

Глава 5.

Прошло три года.

Начало сентября я встречала на кухне, за чашечкой ароматного, свежесваренного в турке кофе, слушая очередную увлекательную историю из жизни хозяйки квартиры, у которой я снимала комнату.

Окончив первый курс и сдав очередную сессию, я, несмотря на свой юный возраст (до моего совершеннолетия оставалось ещё пару месяцев), стала подрабатывать летом в парке аттракционов, на детских каруселях. Платили немного, но благодаря этим средствам и тому, что я заработала, помогая другим студентам с курсовыми работами, я смогла найти себе комнату. В студенческом общежитии жить не было уже никаких сил, ехать на каникулы к родителям не хотелось: слишком тяжело было их видеть и знать, что скоро семьи не станет. Поэтому я и занялась поиском жилья.

Повезло мне не сразу. Я просмотрела много вариантов, но, видя бабулек, которые сдавали комнаты, понимала, что не уживусь с ними. И тут на доске с объявлениями появилось новое, до этого я его не видела, а приходила я сюда каждое утро, с тоской вспоминая интернет и сайты, где можно было, не выходя из дома, найти всё что угодно. Цена была чуть выше, но я всё равно позвонила и договорилась о просмотре.

Дом мне понравился сразу: самый центр города, старинное трёхэтажное здание, ещё довоенных времён, а то и раньше, и, что самое главное для меня, рядом проходила трамвайная линия, можно было добраться в любую часть города.

Встретила меня очень интересная дама преклонного возраста. Именно дама, старушкой или бабулькой я бы её никогда в жизни не назвала. Седые волосы уложены в высокую прическу, яркий макияж, длинное темное платье гармонично смотрелось на её худой высокой фигуре, в пальцах зажата тонкая длинная сигарета.

— Анна Павловна, — представилась она без всякого приветствия после того, как я позвонила в дверь и она открыла мне.

— Добрый день, я звонила вам по поводу комнаты, — приветливо произнесла я. — Я – Арина.

Женщина прошлась по мне изучающим взглядом, а затем развернулась и прошла вглубь квартиры со словами:

— Проходи и закрой за собой дверь.

Квартира мне сразу понравилась, несмотря на то, что в ней был полумрак и стоял стойкий, пропитавшийся годами запах табака. Высокие потолки, просторные комнаты. Та, которую сдавали, выходила окнами на небольшой сквер. Старая мебель, но много места, и всё так уютно. Мне понравилось, правда, хозяйка была своеобразная, но, как оказалось впоследствии, мне повезло: такой интересной и неординарной женщины мне встречать ещё не приходилось, причем в обеих реальностях.

В общем, с хозяйкой мы поладили, и этим же вечером я переехала к ней, оплатив за полгода вперёд. Естественно, она долго присматривалась ко мне, думая, что, возможно, я ветреная, буду поздно возвращаться, не дай бог, водить к себе парней. Но вскоре Анна Павловна поняла, что это не так. А спустя год уже сама сокрушалась: как так, такая молодая, а с мальчиками дружить не хочет, и даже один раз пыталась меня свести с внуком своей подруги. Это было необычно и нелепо, но я честно выдержала ужин, была вежлива, но затем у нас с ней состоялся серьёзный разговор, после которого заниматься сводничеством она перестала.

С тех пор как я вдруг вернулась в свои молодые годы, прошло достаточно времени, чтобы я окончательно привыкла к реалиям этого времени. Я уже не так сожалела об отсутствии удобных гаджетов, мои взрослые взгляды на жизнь никуда не делись, но как бы притупились, что ли. Мне по-прежнему было скучно с ровесниками, наверное, поэтому я и тянулась к людям постарше, как, например, хозяйка квартиры или её дочь, которая иногда заглядывала проведать маму.

А сколько интересных историй поведала мне Анна Павловна из своего прошлого и прошлого своей семьи!

У неё даже были хроники рода по отцу, которые она по крупицам собирала в архивах и записывала, аж со времён правления Александра lll, утверждая, что имеет дворянские корни. Это было очень интересно, особенно когда она рассказала, что весь этот дом когда-то принадлежал её прапрадеду. Имеется в виду не квартира, в которой она сейчас жила, а всё здание было когда-то единым целым, не раздробленным на квартиры, и здесь находился отель для знати, принадлежавший её предкам. Естественно, революция 1917 года внесла свои изменения в жизнь многих аристократических семей: у них всё отобрали (деда сгноили в ссылке, отцу чудом удалось избежать той же участи, но и он прожил недолго, погиб в первый год Великой Отечественной войны). Но один из её мужей (а их у Анны Павловны было четверо) подарил ей эту квартиру в качестве свадебного подарка. Мужа уже давно нет в живых, а кусочек былого имущества рода до сих пор принадлежит ей.

Все эти истории, особенно довоенного периода, да и о войне она поведала много интересного и ужасного одновременно, я слушала с огромным интересом, и спустя какое-то время даже стала записывать - настолько они были уникальны. У меня даже появилась идея, что когда-нибудь я напишу книгу об этой удивительной женщине и её интересной жизни.

Но всё равно, несмотря на то, что я переехала, я поддерживала отношения со своими бывшими соседками по общежитию. Подругами мы не стали, но остались хорошими знакомыми, с которыми иногда можно было погулять.

О своей прошлой жизни я вспоминала редко, иногда думала о сыновьях, но не потому что скучала, а потому что не могла понять, почему эти воспоминания меня особо не тревожат, я не испытываю грусти и тому подобное. Может, потому что в той, прошлой жизни, они слишком отдалились от меня, как только повзрослели? Всегда соглашались с мнением отца, который иногда выставлял меня перед ними не в лучшем свете, и были на его стороне во всём. Даже в том, что он бросил меня, оказывается, была виновата только я сама. А может, из-за прыжка во времени всё прошлое специально стало не таким важным: я его помнила, но сейчас воспринимала, как будто это было не со мной.

Даже смерть мамы в этот раз я восприняла не так трагично, потому что знала, что ничего исправить нельзя. Она умерла год назад, в тот день, который и было суждено. Единственное, что я смогла для неё сделать – это последние её дни провести рядом, ухаживая за ней. В прошлом я этого сделать не смогла, так как у меня на руках был годовалый сын, а сидеть с ним никто не хотел: ни муж, ни его мама.