Второй шанс на любовь

Глава 2

Полина

Да какой там суп!

Мой муж – подлец, каких еще поискать надо!

Да как он мог, пока я носилась с анализами, он себе завел другую. Зачем тогда идею с ребенком поддерживал?

Зачем говорил, что нужно ЭКО рассмотреть?

Зачем говорил, что тоже хочет, что тоже ждет, если на деле просто завел себе любовницу и по сути не нужны мы ему получается!

Я как бы сама справилась, но была уже на грани и эту тему изучать. Даже книжку купила про это ЭКО, валяется где-то.

Так и сидела с половником и пустой кастрюлей, смотрела в окно и давилась горькими слезами.

Как же больно и противно на душе.

Никогда бы не подумала, что такое может произойти со мной.

Всегда удивлялась, когда слушала, что моей подружке Свете, муж изменил. Да и в принципе сколько историй про эти измены. Охала и ахала, что такое нельзя прощать и что так не бывает. Всегда говорила, что мне повезло с мужем.

Как же!

Конечно же, она тоже не сразу узнала об этом. Но эффект неожиданности получился на ура, прям как у меня.

В этот момент Котенок проснулся и выдернул меня обратно, в реальность.

Бросив все на стол, я побежала к доченьке, взяла на ручки, предварительно рукавом кофты вытерев слезы и старалась не показывать зареванное лицо ребенку. Она все понимает, хоть и маленькая, еще беспокоится начнет, вопросики задавать, успокаивать, что на деле будет еще больнее прожить.

Успокоив Катюшу, я достала из морозилки котлеты и макароны из шкафчика. Не знаю, зачем я старалась, а главное для кого? Мне кусок в горло не лез, Кате нельзя такую еду, а муж… да пусть он подавится…

Бросив котлеты и почти размороженное мясо для супа обратно в морозилку, я пошла собирать вещи.

Нет, не мои. Эта квартира и моя с Катей. Мы тоже имеем право на угол, поэтому пусть Егор и валит куда подальше. Тем более, как выясняется, ему есть куда валить.

Вытираю слезы и успокаиваю себя. Я сильная, я справлюсь.

Как там говорится ни я первая, ни я последняя.

Я очень хотела этого ребенка и не собираюсь теперь давать заднюю. Воспитаю и сама.

Женщина вообще сильное существо, мне это еще покойная бабушка говорила, что мы намного сильнее и выносливее этих мудаков.

Она тоже была в роли разведенки, поэтому имела права выражаться сразу за весь мужской род.

Закидываю все его многочисленные спортивные футболки, кроссовки и все остальное тряпье.

Может прямо с балкона? Так эффектнее!

Нет. Я не смогу. Слишком больно, чтобы еще на всеобщее обозрение разворачивать этот цирк. Я не готова, чтобы потом все соседи показывали на нас с дочкой пальцем из-за такой ошибки мужа.

Да и не весело мне сейчас такое вытворять.

Пока ребенок играет, я пытаюсь запихать все в один чемодан. Прямо так, трусы с обувью, без сожаления.

Так противно на душе, что выть хочется.

Только вот выть нужно на себя. Я не замечала очевидного. Четыре года, целых четыре года он ходил налево, а потом приходил и обнимал, целовал меня. Гладил живот и говорил, что счастлив в месяцы беременности.

Видела я его счастье сегодня.

Из меня будто душу вытрясли.

С этими мыслями пролетел остаток дня, и Егор вернулся домой.

Все как обычно. Для него, но не для меня…

– Дорогая, я дома, – кричит он с порога, а у меня все закипает от его голоса и слова «дорогая» в мой адрес.

Это все пустое, не настоящее и фальшивое.

Слышу, как Катя потопала в прихожку, как Егор взял на ручки ребенка, и они вместе пошли в ванную комнату мыть руки перед ужином.

– Полина, а ты что тут сидишь? – заходит он в спальню. Я сижу спиной, тихо, прислушиваясь к каждому шороху. – Мы едем в отпуск? Что за сбор одежды.

– Нет. Я собираю только твои вещи. Приходила твоя любовница, даже не знаю представлялась она или нет, но я не помню имени. Думаю, ты и так понимаешь о ком я.

– Нет. Не понимаю. Кто вообще приходил? И ты поверила?

– Не делай из меня дуру! Я знаю, что это правда. Она… она все рассказала. Теперь понятно, почему директор и владелец тренажерного зала сам тренирует людей. Сегодня я познакомилась с одной из твоих клиенток. А вкус ничего так, или ты сам ее накачал, под свой вкус?

– Не неси чушь. Ты себя слышишь?

Я быстро подскакиваю и выдергиваю ребенка. Не надо трогать ангелочка своими грязными руками.

Не знаю почему, но я совершенно ему не верю, вот ни капельки.

Вспоминая, как Егор иногда задерживался на работе, я готова принять любую правду от кого угодно, но не от него самого.

До сих пор ком в горле, я еле говорю свои обиды. Заикаюсь и путаюсь в словах от нервов.

Стараюсь не кричать, чтобы ребенка не беспокоить. Не хочу, чтобы она запоминала меня такой, заплаканную и в страданиях.