Второй шанс на жизнь

Глава 2. Как до этого дошло

Первые воспоминания, запечатлевшиеся в маленькой головке – это лица родителей, наполненные искреннего, настоящего счастья. Отец с матерью радовались нашим с братом первым шагам, но мы не понимали выпавшей столь внезапно первой на нашу долю похвалы. Родившись сразу следом за мной, с разницей в минуту с небольшим, младший вышел моей точной копией. Из-за отсутствия разницы в возрасте, как таковой, мы с Миллоном, будучи единственными детьми подобного возраста в поместье, часто играли вдвоём. Иногда, друзья отца, приезжавшие с визитом, привозили своих отпрысков. Это они именовали началом создания связей, что могут понадобиться в будущем или нечто вроде того. Будучи немного своенравными, а подобного малыши могут набраться лишь от окружающих, да ещё в придачу и благородного происхождения, мало знакомые или вовсе новенькие, они казались слегка странными. Хитрыми, что ли, изворотливыми. Не то, что мы, наивные простаки, в основном и начинавшие конфликты на почве своей прямоты.

Отец нас сильно не ругал, да что там, он даже голоса никогда не повышал. Мол, «настоящее воспитание начнётся только после пробуждения, а пока пусть немного побудут обычными детьми». Что за пробуждение, нам было абсолютно неведомо, да и не интересно, собственно. «Потом поймёте сами» – лишь ответил он. Ну потом, так потом. Зачем пытаться запомнить то, что не понимаешь, так, к тому же, тебе ещё не изволят объяснить? Маленьким детям оно надо? Особенно если это нечто сложное и серьёзное. Вряд ли! Вот и вылетело всё благополучно из головы. Тогда нам было около двух с половиной лет. Сорванцы ещё те, любили бедокурить, но, благодаря продолжительным нудным причитаниям от матушки, быстро научились знать меру. Кому понравится стоять битый час, слушая постоянно повторяющееся по кругу, а после, в виде продолжения наказания, остаток дня проводить в своей комнате с учителем, до поздно вечера либо мучающим всевозможными уроками начального уровня, либо отдыхающим с одним и тем же предлогом, – самообучение? Тут хочешь, не хочешь, схватишь всё, что и как надо, дозволено или положено.

Как-то раз, рыская по саду, с одной стороны близко расположенному к поместью, с другой вплотную прилегающей к приличной части ограды довольно невысокой растительностью, Миллон нашёл кое-что крайне интересное. В одной из стен, окружающих владения отца, как обычно занятого делами и потому проводившего с нами не очень-то много времени, нашлось небольшое отверстие. Оно скрывалось за густым кустарником, потому до сих пор оставалось никому не известным. Матушка, проводившая чаепитие с некоторыми приглашёнными светскими дамами, приказала слугам следить за нами, но, благодаря пряткам, излюбленной игре, которой мы неоднократно трепали нервишки работникам, неприятный хвост удалось стряхнуть. Меня, собственно как обычно и бывает, поймали первым. Близнец позже выбрался сам. Тогда мало кто обратил внимание на его волнение. Даже я. Только вечером братишка тихонько сообщил казавшуюся некогда незначительную причину чрезмерной радости. «Наконец мы посмотрим на город!» – обрадовались двое пацанят.

– Но есть одна проблема.

– Какая?

– Отверстие совсем небольшое, его надо посильнее разбить, чтоб побольше стало.

– А если его снаружи увидят?

– Не увидят, с той стороны тоже кусты растут. Только часть дороги и увидел.

– Хорошо, завтра сам посмотрю.

– Но есть одна проблема.

– Какая?

– Отверстие совсем небольшое, его надо посильнее разбить, чтоб побольше стало.

– А если его снаружи увидят?

– Не увидят, с той стороны тоже кусты растут. Только часть дороги и увидел.

– Хорошо, завтра сам посмотрю.

Как и говорил Миллон, отверстие действительно оказалось небольшим. Даже пробирайся они по одному, не только бы порвали одежду, но и вовсе могли получить ссадины. Радость быстро поубавилась, но сдаваться близнецы не собирались. Желание наконец увидеть город, в который их не отпускали ввиду возраста, мол лет в пять посмотрите, после пробуждения, о котором ребятня услышала во второй раз, пересиливало. Если запрещают, наоборот, хочется только сильнее. В подобной обычности равны все вне зависимости от возраста и статуса. «Давай попробуем раздобыть какие-нибудь инструменты и расширить дыру? Довольно давно мы не делали ничего подобного!» – предложил я. Миллон, разумеется, немного похихикав, тотчас же согласился. Дело оставалось за малым и нам, неразлучным братьям, удалось найти необходимое на той же неделе. Правда прежде было несколько провалов, самым «громким» из которых оказался случай с молотком. Уже что-то подозревающие слуги, как бы невзначай спрашивавшие зачем они нам нужны, чуть не погубили возможность будущих вылазок. «Любопытно» – каждый раз отвечали близняшки, получая взамен недоверчивые взгляды. К тому же, какому здравомыслящему взрослому взбредёт дать в руки ребёнку меньше трёх лет киянку* или иной, способный нанести урон предмет? Однако кое-что всё же потом умыкнуть удалось. Немного другое, но, тем не менее.

Выбравшись в город уже на следующий месяц, тайно, не сообщив никому, мы, наивная детвора, плутали по большим улицам. Столько людей не видели никогда. Всё без исключений нам казалось интересным. Увлёкшись очень сильно, а иначе быть не могло, ведь продавали много «диковинок», мы не заметили след. Только потом, дома, помимо хорошего наказания с последующим не известным расследованием, смысла разъяснять, каком именно, не видели, нам объяснили досконально, почему детям благородных чревато последствиями выходить без сопровождения. Взрослые, по большей своей части, способны за себя постоять и в одиночку. Особенно если это относится к мужчинам рода Фаррус, где в той или иной степени наделены магией. Её мы с Миллоном лицезрели далеко не один раз.