Второй шанс. Отцы и дети

Глава 4. Наблюдение.

За три часа в квартире Минаевых я немного освоилась и в некотором смысле свыклась со своим положением. Память по крупицам, но всё же приходила, к тому же я внимательно наблюдала за происходящим и пыталась делать выводы и составлять портреты семейки.

Первый на очереди у нас глава семейства, Пётр Минаев старший. Он трудится менеджером по продажам чего-то там, а возможно и много всего сразу. Его рабочий день состоит из постоянных созвонов, совещаний, переписки и прочей лабуды, которую лично моя мама описала бы как «что угодно, лишь бы на заводе не работать». Однако эта деятельность позволяет худо-бедно, но всё же содержать семью из троих детей и жены-домохозяйки. Пётр весьма ворчлив, пытается требовать ото всех уважения и подчинения, хотя назвать его мелким тираном у меня не повернулся бы язык. А ещё он весьма прохладно относится ко всем хозяйственным делам и вопросам воспитания детей, принадлежа к тому типу мужчин, которые свято уверены, будто добывание мамонтов – единственная его обязанность.

Следующая – Елизавета Минаева. По фотографиям из старого альбома Лёля помнит эту женщину тонкой и звонкой, с копной каштановых волос и широкой улыбкой. Эдакая беззаботная хохотушка, не думающая о завтрашнем дне. Кажется, от той веселушки от Лизы осталась только неспособность к планированию, потому что настолько неорганизованных женщин я ещё не встречала. Мать нашей клиентки не в состоянии правильно распределить своё время и организовать быт, и это я заметила уже по тому, как проходил процесс готовки. Вначале отварились макароны, и только после того, как те были отброшены в дуршлаг, она начала доставать из холодильника фарш для котлет. Стоит ли упоминать, что в итоге вся семья вынуждена была есть холодные и слипшиеся рожки в тандеме с перегорелыми, но при этом сырыми внутри котлетами, а после ещё и утешать горе-повариху, вполне искренне переживавшую за результат. Кажется, от обеда удовольствие получила только Алиса, которая до сих пор питалась готовой едой из консервов, и несколько раз Елизавета вздохнула, насколько бы освободилось её время, питайся семья едой из доставки. Подозреваю, разговор этот происходил не в первый раз, потому как Пётр ел, поскрипывая зубами, но всё равно упорно утверждал, что готовка жены самая лучшая на свете. Вот почему я не переместилась в тело Лизы? Две недели. Две, и у меня бы получилось полностью наладить быт в этой семье! Но… Ладно.

К младшему Петру и к Алисе претензий вообще никаких, потому что они росли ровно такими, какими и положено быть детям. Третьеклассник являлся весьма откормленным шалопаем со средней успеваемостью и не особо развитым словарным запасом. Зато был наблюдателен и неплохо соображал. Таких вот мальчишек надо мягко направлять в нужное русло, не требуя блестящей успеваемости по всем подряд предметам. Тогда к двадцати годам перед вами окажется вполне толковый молодой человек с готовой профессией, крепким кругом общения и уверенными взглядами на жизнь. Конкретно за этого пока сказать ничего не могу, да и не Петя моя нынешняя проблема. Младшая Минаева же и вовсе классический годовалый пупс: тянет всё в рот, часто вместо двух ног передвигается на четырёх, едва разговаривает, а ещё то и дело требует смены подгузника. Дети, что с них взять! Вот что меня по-настоящему волнует, так это роль Лёли в семейной иерархии.

- Так. Я готовила, а кто будет посуду мыть?

Елизавета строгим взглядом обводит домочадцев. Не прячет глаза только Алиса, которая, не сомневаюсь, с удовольствием уселась в раковину и сама.

- У меня ещё один созвон, - глава семейства быстро доскребает содержимое тарелки и поднимается из-за стола.

- А мне ещё три страницы дочитать.

Петька откровенно врёт про чтение, потому что до запоздалого обеда он просто резался в игрушку на телефоне. Подозреваю, учебники и вовсе не вытаскивались из рюкзака, хотя домой обязан был вернуться раньше, чем одиннадцатиклассница.

- Тогда ты, Лёль, - мать пожимает плечами и поднимается из-за стола. – Закончишь, потом с Лисёнком посиди, пока я за продуктами на ужин схожу.

Я застываю с вилкой в руках, так и не донеся её до мойки.

- Мамочка, - говорю осторожно и вкрадчиво. – А ты разве не была уже сегодня в магазине?

- И? – женщина смотрит на меня с недоумением.

- Разве нельзя было взять продуктов сразу на два приёма пищи? К чему эта трата времени на беготню?

- Траты бы не было, если бы твой отец не вставал в позу всякий раз, когда я заказываю доставку, - фраза была сказана достаточно громко, чтобы супруг из кабинета тоже всё услышал. Судя по тишине, игнорировать главе семейства намного проще, чем держать ответ. – Видите ли, не хочет общаться с курьерами... И вообще, тебе-то что? Готовить-то мать вам обязана, словно баринам!

- У меня уроки ещё не выучены, - признаюсь, хотя на самом деле больше меня интересуют дневники нашей маленькой клиентки. А вместе с ними и разгадка нашего ребуса. – После того, как помою посуду, хотела бы приступить к ним.

- Ну так учи, - Елизавета пожимает плечами. – Я тебе что, запрещаю?

- Готовиться и одновременно присматривать за Алисой у меня не получится.

Мы сталкиваемся взглядами, и мою оппонентку это явно раздражает. Фыркнув «ясно» и «ну извини, что посмела побеспокоить», она демонстративно покидает кухню, взяв подмышку младшую дочь, и идёт в кабинет.

Пока я соскребаю с тарелок остатки еды, до моего слуха доходят фразы «совсем от рук отбилась», «перечит через слово», «никак не могу похудеть на фоне постоянного стресса». Кошусь на верх холодильника и отмечаю, что там лежат четыре коробки шоколадных конфет. Каждая из них открыта, и конфетки наверняка берутся по очереди – хитрый приём, помогающий создать видимость малого потребления углеводов. Благодаря нему можно спокойно лопать шоколад, а потом просто жаловаться на стресс, магнитные бури, миграцию лемингов, или что там ещё повинно в наборе веса. Возможно, колебания температур на полюсах Марса?