Второй шанс. Отцы и дети

Глава 5. Школа.

Заснула я, конечно, позже обычного, но совершенно невыспавшейся оказалась не поэтому. В пять утра Алиса распахнула дверь ровно таким же жестом, как это делает её мать, и наполовину прошла, а наполовину проползла к нам в комнату. На второй этаж заползти у неё, к счастью для Петра, не получалось, зато ко мне на кровать – вполне.

- Лёля! – малышка с улыбкой вцепилась в мою щёку зубками, по всей видимости так целуя. – Кусать. Ам.

- Насчёт «кусать» иди к тем, кто тебя рожал, - ворчу, пытаясь зарыться в подушку с головой. – Я что, обязана тебя ещё и завтраком кормить?

- Кусать, кусать, касу кусать!

По вам когда-нибудь скакал бутуз весом в десять килограммов? По мне – да, но очень и очень давно. Я свою смену уже отстояла, а Леночке Минаевой пока ещё рано. Почему мы с нею не можем просто взять и поспать?

Отчаявшись, встаю с кровати, беру кабачка-Алису на руки и топаю в спальню родителей.

- Мам, пап, - говорю громко. – Алиса голодная.

- Дочь, мы с нею полночи возились, - устало приподнимает голову Пётр-старший, а его супруга делает вид, что спит глубоко и крепко. – Покорми её сама, там же только кипятком порошок залить.

Вообще-то очень хотелось оставить девочку здесь и просто закрыться в своей комнате, но я этого, разумеется, не сделала. Ночи с маленьким ребёнком действительно бывают разными: то режим собьётся, то зубки режутся, то ещё какая оказия. Мы с Костей тоже через это проходили, и не раз и не два с утра выглядели как зомби из той игры, в которую режется Петька. Да и замка на двери детской попросту нет, поэтому тяжело вздыхаю и топаю на кухню, чтобы поставить чайник.

Разумеется, этим мои дела не ограничиваются, ведь ребёнка надо ещё и переодеть, умыть и усадить на горшок. Последнего, кстати, не вижу, поэтому Алиса сидит прямо на унитазе, поддерживаемая мною, и с весьма задумчивым видом делает свои дела. Потом мы обе умываемся, убираю пушистые волосики малышки в два хвостика и топаем на кухню.

Каша сегодня у нас будет на всех, и варю я её тоже с запасом. Не сделаю этого, и не выспавшиеся родители обязательно выскажут Лёле что-то в духе «ну всё равно же готовила, сложно было сделать на порцию больше?». Не на порцию, а на три, но правильная Лёля внутри меня наверняка начнёт есть себя поедом. Вообще-то для меня не проблема соорудить и полноценный завтрак, но я себя быстро останавливаю. Стоит девочке один раз показать, что она что-то умеет, как это становится её обязанностью. По логике родителей, они просто готовят её ко взрослой и самостоятельной жизни. По мнению моему, которая находится сейчас в теле подростка, это попахивает издевательством.

К семи тридцати малявку начинает клонить в сон, и я укладываю её под бок к матери. Почти что сразу у отца срабатывает будильник. Он топает по квартире, хлопая то холодильником, то кофе-машиной, а после заглядывает в детскую и напоминает, что пора собираться в школу. А ведь я только-только настрочила отчёт Стасу и планировала немного подремать...

Петя, заснувший ещё позже меня, поднимается только с пятой побудки, впихивает в себя кашу, которую щедро полил вареньем и сгущёнкой в соотношении один к одному, а после так же медленно натягивает на себя школьную форму. Он учится при том же лицее, что и сестра, и отводить его – традиционная обязанность Лёли. Я, если честно, планировала как-то приодеть нашу старшеклассницу, или хотя бы слегка накрасить и причесать, но после столь ранней побудки уже ничего не хочется, помимо кофе, которого Лёле пока что нельзя.

Лицей встречает меня традиционным для любого учебного заведения гамом, суетой и хмурыми лицами охранников. Гардероб уже не работает, поэтому сменную обувь и кофты оставлять полагается прямо на крючках. С недоброй ностальгией вспоминаю собственные школьные дни. Быстро переобуваюсь, едва взглянув на отражение в зеркале, и топаю в класс.

Первым уроком по расписанию у Лёли значится алгебра. Математика – это хорошо. К ней есть способности и у самой девочки, и у меня, так что особые воленния отсутствуют. Машинально прохожу к первой парте и отмечаю, что никаких соседей у меня нет. Интересно, почему? Возможно, Лёлина соседка или подруга просто опаздывает. Ну или… ладно, о том, что с Лёленькой могут просто не хотят сидеть, подумаем потом.

Провожу пальцем по парте и с облегчением не обнаруживаю на ней пыли. Состояние стульев радует меня куда как меньше – те деревянные, не покрывались лаком год и зацепки на одежде вполне возможны. К счастью, на мне сейчас брюки, а не капроновые колготки, иначе жить тем оставалось бы считанные часы.

Вообще-то я переживала, что в этом лицее весьма суровые правила, но нет, к внешнему виду можно относиться достаточно вольно. К примеру, школьная форма для девочек состоит из блузок, серых жилеток и на выбор юбки или брюк, также серого либо чёрного цвета. Лёля отдаёт выбор штанам, хотя у неё вполне красивые ножки. Впрочем, что взять с подростка, которых видит в себе либо исключительно недостатки, либо считает себя центром земли, а иногда эти два состояния и вовсе сочетаются. Брюки меня более чем устраивают, и я, отбросив мысли о внешнем виде, сосредотачиваюсь на предстоящем уроке.

В класс входит женщина слегка за сорок. Строгий костюм, очки с оправой в виде трапеции, ярко подведённые губы изогнуты в недовольной гримасе, а между бровей залегла складка, с которой с трудом справляются уколы красоты. Эдакое живое воплощение мегеры, от которой сбежали даже змеи, и я искренне удивлена, как в престижный лицей попал подобный экземпляр. Или скорее почему её не перевоспитали родители. Впрочем, очень может быть, что именно эта дамочка и умеет держать старшеклассников в ежовых рукавицах, вбивая в их головы пласты знаний, а судить о книге по обложке никогда не стоит.