Второй шанс. Я скучаю по тебе

Глава 3

После общения с Константином возвращаюсь домой с огромным, шуршащим пакетом.

По-моему настоянию Костя меня не провожал. Мне нужно было подумать.

Я так ему и сказала: «Хочу пройтись и подумать!»

Зайдя в квартиру, чувствую, как внутри что-то звенит, будто колокольчик.

Не радость даже — облегчение.

Я сделала шаг. Первый реальный шаг навстречу сыну, а не навстречу графику, планеркам и ожиданиям Даниила.

Андрей, прикусив губу, сидит с дедом за старым деревянным столом.

Сын сосредоточен. Он что-то мастерит. Но…

Видит меня, видит пакет — и глаза у него становятся круглыми.

— Договорилась с директором, — говорю, не откладывая в долгий ящик, и ставлю пакет перед ним. — С сентября — твоя новая школа, если ты к тому времени всё ещё не передумаешь.

Андрюшка молчит некоторое время, словно проверяет, не мираж ли это.

Потом его лицо расплывается в такой широкой, чистой улыбке, что у меня ёкает сердце.

— Правда? — басит мой малыш, которого и малышом уже сложно назвать.

— Правда. Останется только с отцом переговорить, чтобы ты тут первую четверть побыл. Но это… я беру на себя. А это тебе… в пакете…

Андрюша бережно и аккуратно раскрывает пакет. Достаёт коробку со спиннингом, разбирает её ловкими пальцами. Его восторженный возглас — лучшая моя награда.

— Мам… Это же… Это крутяг! Спасиб!

— Не мне, — честно говорю я. — Мне помогли с выбором. Правильный инструмент для рыбной ловли, как сказал… один хороший специалист.

Мама, наблюдавшая эту сцену с порога гостиной, подходит ближе. Щурится, смотрит на меня внимательно.

— Дочур, может чайку? — произносит мама и показывает головой на кухню. — Что-то ты светишься сегодня, Надюш, как иллюминация. Не только из-за школы Андрюшиной. Небось, Светка тебя своим оптимизмом заразила?

Отвожу глаза, прячу улыбку. Не получается. Мама все равно видит меня насквозь.

Вечер. Вещи собраны, билет лежит на столе.

Мы опять пьём чай на кухне втроем — я, мама и папа. Андрей уже у себя, осваивает подарок.

Папа копается в газете, а мама не спускает с меня взгляда.

— Ну, выкладывай, — говорит она, наконец-то, отодвигая чашку. — У тебя на лице написано что-то ещё, кроме встречи со школьной подругой.

Вздыхаю, понимая, сопротивляться бесполезно. Материнский радар никогда не даёт сбоев.

— Встретила сегодня Костю. Константина, — произношу тихо, будто это какое-то заклинание.

Папа погружен в газету, не слышит нас иди делает вид.

Мама замирает. Её глаза становятся пристальными.

— Серьёзно? Того самого?

— Того самого. Он… он помог выбрать спиннинг. Потом мы выпили кофе. Поговорили.

Опускаю взгляд в чашку, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Рассказываю. Про магазин, про его уверенность, про кафе у реки. Про разговор, в котором было легко, как давным-давно.

Мама молчит, а потом её рука ложится поверх моей. Тёплая, шершавая, родная.

— Дочка… Я так за тебя рада, — говорит она, и в её голосе нет осуждения, только глубокая, бесконечная нежность. — Хорошо, что встретились. Посмотри на себя — глазки заблестели, щёчки порозовели. Много ли женщине для счастья надо? Немного настоящего мужского внимания. Не того, что с расчётом, а вот такого… простого.

— Мам, я замужем, — шепчу автоматически, но в этом протесте уже нет былой убеждённости.

Это просто факт, констатация юридического статуса, не более.

— Я ничего не говорю, — отмахивается она. — Но мне видно... Ты ожила, Надь. За пять лет я впервые вижу в тебе не загнанную лошадь, а мою Наденьку.

На вокзал меня провожают все — мама, папа и Андрюша.

Суматоха, объявления, запах дизеля и пыли.

Я обнимаю сына, даю ему наставления, прошу писать, звонить, слушаться деда с бабой.

Целую родителей, пытаясь не думать о том, что уезжаю с тяжелым сердцем.

И тут, сквозь толпу, вижу его — Константина.

Он идёт спокойно, держа в руках небольшой, простой, скромный, весенний букет из тюльпанов. Цветы…

Я уже и забыла, что их можно дарить без повода и пафоса.

— И снова здравствуйте, Надежда Ивановна, — говорит Костя мне, а потом здоровается со всеми.

Взгляд его скользит по моим провожающим, задерживается на Андрее.

— Был неподалёку по делам. Вспомнил, что у тебя поезд. Решил проводить.

Я замираю. Смущение накрывает с головой.

Это слишком. Слишком лично, слишком… знаково.

Стою с сумкой, а мне вручают цветы на глазах у сына и родителей.

Мой мозг лихорадочно соображает: как реагировать? Что это значит?

— Костя… Спасибо, но не стоило…

Ситуацию, как всегда, спасает Андрей. Он выскакивает вперёд, его лицо сияет.

— Привет, дядя Костя! Мама мне рассказала про спиннинг! Спасибо… большое.., — говорит сын. — Когда пойдём рыбачить?

Константин улыбается, и эта улыбка направлена на моего сына — открытая, дружеская.

— Сколько сейчас времени?! — просматривая на дорогие часы, говорит Константин. — Считай, мы на берегу. Сегодня среда. В субботу в шесть утра будь готов. Приеду за вами. Договорились, мужчина?

— Договорились!

Кивает сын, сияя ещё больше.

Глаза мамы говорят мне: «Видишь?»

И я вижу. Вижу, как легко они нашли общий язык. Вижу, как мой сын тянется к этому спокойному, уверенному мужчине. И это одновременно греет и пугает.

Объявляют посадку. Я всех обнимаю и целую.

Константин стоит чуть в стороне.

В последний момент, когда я уже берусь за ручку сумки, он делает шаг вперёд.

Берет сумку и идет с ней в вагон. Я за ним.

В купе Костя протягивает мне маленькую, строгую визитку.

— Возьми, Надь. Если что — звони. По любому вопросу. Не стесняйся.

Я кладу цветы на стол и беру карточку.

Мои пальцы слегка дрожат. Я ничего не отвечаю. Не могу.