Второй женой не стану или Укрощение строптивого

Глава 3

Игорь

Кисть падает на пол, оставляя жирный мазок на паркете. Я даже не смотрю вниз - пусть сохнет.

Всё равно картина мертва, руки не слушаются, мысли разбегаются.

Майя ушла, поскандалив со мной?

В голове не укладывается.

Разве Муза так поступает со своим художником?

Какое-то странное пустое слово - «ушла».

Нет, она сначала выкачала из меня воздух, и теперь я задыхаюсь.

Я впервые полюбил по-настоящему, впервые женился.

А она… она не понимает!

Впрочем, откуда ей понимать?! Слишком молода, слишком наивна.

Да и Вика - черт бы её побрал - все испортила своим длинным языком!

Я хотел сам, иначе, мягче, а вышло… хуже некуда.

Вцепляюсь пальцами в виски, чувствую, как кровь стучит.

Внезапно накатывают воспоминания…

Мне семь лет.

А я уже сирота. Мать умерла, отец - подонок - бросил нас ещё до того, как я научился ходить. Только баба Люба… старая больная, пахнущая лекарствами. Она бы и душу отдала за меня, но ей не дали опекунство.

Помню, как она плакала ночами, шептала.
- Лишь бы не в детдом, только не туда!..

Но ей отказывали.

И тогда она пошла к тёте Зине, старшей своей дочери - сестре моей матери. Отдала ей все свои накопления, которые собирала всю жизнь.

Бабушка мечтала, чтобы я попал в интернат для одарённых детей. Хотела, чтобы я рисовал, чтобы мой талант не пропал.

Тётя Зина взяла деньги, и купила машину своему мужу.

Я ненавидел её за это.

Но она действительно стала моей опекуншей по бумагам.

- Главное, Игорек, не деньги, - говорила баба Люба. - Главное, ты будешь жить и учиться в интернате для одаренных детей, а не в детском доме.

Так я оказался в интернате.

Я рисовал, лепил, конструировал, чертил.

Жил только этим. И был счастлив до неба!

Картины заменили мне живое общение с людьми. Любовь я черпал в них. Вдохновение – в окружающем меня мире.

После интерната легко поступил в художественно – промышленный университет Строгонова, который закончил с отличием.

В университете на первых курсах мы с ребятами жили вскладчину. Порой последние деньги тратили на краски и холсты. Голодали физически, но не морально.

Но были юность, увлеченность, страстное желание заниматься любимым делом.

Семья?..

Нет, я никогда не знал, что это такое.

Мать я плохо помнил.

Отца и тетку ненавидел.

Была лишь привязанность к бабе Любе.

Но это другое.

Спустя год после окончания университета у меня набралось много работ. Хотел организовать первую выставку.

Приходилось много работать, стал своей тенью, порой засыпал за мольбертом, вырубался от голода и усталости.

Благо к тому времени можно было уже заработать в интернете – подрабатывал, рисовал на заказ, за копейки.

Именно тогда меня и нашёл Захар Кузьмич, дед по отцовской линии. Высокий, чуть сутулый, с резкими чертами лица старик в хорошем добротном костюме. Я запомнил его голос – глубокий и сильный, и серые внимательные глаза, изучающие меня – своего наследника.

Строгий старый богатый.

Он посмотрел на мои картины и сказал.
- Вот ради чего ты выжил! Одобряю!

Он был первым, кто протянул руку. Я поднялся. И прочно встал на ноги.

Он сделал для меня всё, что мог – даже организовал пару встреч со своим непутевым сыном – моим биологическим отцом.

Но там у нас не срослось. Это отдельная история. Пообщавшись пару раз, мы со Стасом пришли к обоюдному согласию – всегда и всем публично говорить, что мы всего лишь однофамильцы.

Больше не было встреч с отцом, никто из нас не желал видеть другого.

К черту даже воспоминания о нем!

Теперь я крепко стою на ногах, благодаря деду, его деньгам и связям, своему таланту и трудолюбию.

Я сам много вложил в себя, и дам своим сыновьям всё то, чего был сам лишен в детстве…

Резкий треск рации разрывает воздух. Голос охранника.
- Босс, объект пытается бежать из дома.

Объект... Меня передёргивает.

Срываюсь с места и бегу наверх. Сердце бьётся так, как в детстве, когда боялся, что бабка не проснётся.

Врываюсь в спальню - она там. Майя. Стоит, держа в руках сумку, в глазах слезы и страх.

- Майя! - рявкаю я. - Ты что творишь?

Она дрожит, вцепилась в ремешок сумки, словно от того, удержит ли она его, зависит её жизнь.