Второй женой не стану или Укрощение строптивого

Глава 7

Игорь

Жена уезжает, а я устремляюсь туда, где смогу скинуть весь негатив - в тренажерный зал на минус первый этаж.

Здесь светло - много ламп, плюсом к этому идут два окна под самым потолком.

Большое зеркало длиной и высотой во всю стену.

Смотрю на свое отражение.

Красивый здоровенный, - так обо мне говорят томные взгляды фанаток - женщин.

Иметь фан-клуб для таких как я - норма. Если бы клуба взбалмошных поклонниц не было - вот тогда я бы бил тревогу!

Тяжело вздыхаю.

Жена никогда не ревновала - она понимала, что для известного человека иметь фанов, это тоже самое, что иметь Музу. Априори должны быть в наличии. И точка.

Майя знала, что лучшая.

Я убеждал ее в этом каждый день… до свадьбы.

А потом решил, что вроде как уже жена, должны быть уверена в себе – я же ее выбрал, дал ей свою фамилию. Всё.

Вспоминаю синие сапфировые глаза - они смотрят на меня с вызовом.

Недавно случился неприятный инцидент, связанный с обнаглевшей фанаткой.

Дамочка под тридцать решила, что я принц. Подкатила ко мне на выставке, проходившей в ее галерея «Орхидея», представилась Ксенией, предложила заглянуть к ней в офис… А еще она коснулась моей руки.

При этом заглянула своими серыми внутрь моей души.

Маюшка тогда впервые напряглась, подбежала, но хозяйка галереи быстро ретировалась, и жена расслабилась. Правда, охраняла меня весь вечер, и с вечеринки мы уехали не попробовав даже напитков. Я не захотел, чтобы Майя нервничала понапрасну.

«- Случайные прикосновения и поцелуи фанаток, - не повод для переживаний, - убеждал я жену. – Мы должны радоваться. Если они есть - значит, я востребован».

Сам я никогда не позволял себе провокационных взглядов в сторону других женщин. И Викторию рисовал просто по эмоциональной памяти прошлого.

А жена меня в измене с Викой обвинила.

Как она дуреха могла подумать, что я ее предал?!

Жгучая боль расползается в груди.

- Не думать о ней! Ушла? Ее проблемы. Пускай она страдает, думает, где взять деньги, на что заправить машину, где жить, как устроиться на работу, чем питаться, во что одеваться.

Майя даже не заметила, что я заботился о ней целый год. Десять месяцев до брака, и два - в браке.

Неблагодарная!

Перед глазами снова возникает бледное лицо жены, в слезах. Губы и подбородок дрожат.

Уйди, умоляю!

В такие моменты я ненавижу свое богатое воображение - оно зачастую рисует то, что еще не произошло, или напоминает вживую картины прошлого.
- Самовлюблённый урод! - шиплю в зеркало.

Со всего размаху бросаю в него боксерскую перчатку.
Она глухо падает на пол, а я, дрожа от ярости, разматываю руку.
Кожа под бинтами мокрая, ладонь горит.
Бью грушу голой рукой - снова и снова.
Кость отзывается тупой болью, пальцы немеют, но я не останавливаюсь.

Луплю со всей дури!

- На-на! - ору.
Пусть хоть кожа сойдёт - лишь бы не думать о жене - предательнице.

Кожа горит от саднящих ран.

И я отхожу от снаряда в сторонку.

- Добился своего. Долго не смогу рисовать, пока не заживут раны.

Видимо, на мои крики прибегают Мишка и Виктория.

Бледное и напряженное лицо моей первой женщины - первой Музы - Вики не предвещает ничего хорошего.

Но ее опережает Мишаня. Сын выбегает вперед -

- лицо розовое, щеки румяные. Глаза огромные, и чернильные зрачки заползли на серую радужку.

Миша дышит часто-часто. Словно долго бежал.

- Я не догнал Майю. Папа… как ты мог!

- Что случилось, Михаил Игоревич, ведите себя по-взрослому!

- Ты сам не взрослый! - кричит на меня младший сын.

Прихожу в шок. Как он смеет так грубо и непочтительно со мной разговаривать? Разве этому я его учил?

- Что ты сказал Майе? Почему она ушла от нас? – продолжает наезжать на меня мой собственный сын.

Ах вот оно что. Снова злополучная Майя портит мне кровь.

- У нее дела.

- Мама Майя забрала вещи из шкафа! - бубнит с обидой сын. - Я проверил!

- Ты. Заходил. В мою спальню? Разве я разрешал?

- Мама Майя…

- Я просил тебя не называть ее так! Она не твоя мама! - повышаю голос.

Сынок недовольно хмурится.

Сбавляю обороты.

- Сын, я не виноват так вышло! У взрослых иногда такое происходит - они не находят общего языка.

- Я тебя не люблю! - выпаливает Мишка, прожигает меня своими серыми невозможно живыми и говорящими глазищами. - Ты меня наказываешь, потому что не любишь. Потому что я не талантливый. Не умею рисовать, как вы все.