Второстепенная злодейка мечтает сбежать

6

Пожар на фестивале цветов, произошедший вопреки моим ожиданиям, лишь сильнее убедил Аннет в том, что её видения реальны, но ещё он убедил в их реальности меня. И это было самым страшным.

Что же должно было такого произойти, что я решила вдруг встать на сторону Джозефа Вайрна? Человека, который пугал меня одним лишь своим взглядом и вызывал брезгливое желание вымыть ладонь, которую тот, почти каждый раз, целовал, безукоризненно следуя этикету. Являлись ли все домыслы Аннет правдой? Убийство родителей, смерть Леонарда… Жуткий заговор против герцогства Ассам. Почему всё в видениях Аннет указывало на то, что именно я замешана в происходящем?

В ночь пожара я так и не вернулась домой. Остановилась на несколько дней у Изольды, не в силах заставить себя переступить порог родного особняка. К счастью, Вест ни о чём не стала меня спрашивать. У неё и своих проблем хватало. Второй принц оказался чрезмерно заботливым и даже простая вероятность потери возлюбленной привела его в ужас.

Матиас Кения был из тех заботливых мужчин, которых можно было назвать однолюбами. И пускай Изольда внешне возмущалась столь обходительным поведением, утверждая, что сама прекрасно справится травмами, полученными после вечера пожара на фестивале, я прекрасно видела, что ей была приятна забота любимого человека. Именно поэтому контраст тёплой атмосферы особняка Вест с холодом родных стен оказался таким удушающим.

Я вернулась домой к обеду во время которого молча сверлила взглядом еду с своей тарелке. Меня игнорировали. Исключили из круга общения и лишь Леонард порой бросал в мою сторону задумчивые взгляды, даруя робкую надежду, что всё не так уж плохо, как мне кажется.

— Отец, — вдруг громко позвала герцога Аннет, — Сегодня вечером я отправляюсь на частную встречу с кронпринцессой. Это будет касаться того, что мы с вами вчера обсуждали.

Пока сестра говорила, я буквально всем своим телом чувствовала её осторожный взгляд, направленный в свою сторону. Видимо, по мнению Аннет, я должна была как-то отреагировать. Заинтересоваться или проявить зависть подобному уровню доверия со стороны будущей Императрицы. Вот только последний месяц выдался слишком напряжённым, чтобы я, как и раньше, продолжала вести нашу импровизированную игру в то, кто имеет больше влияния. Что-то подсказывало мне, что просто игрой это соперничество буду считать лишь я.

— Я буду ждать твой отчёт, — отец закончил трапезу и аккуратно промокнул губы салфеткой.

— Всё ради семьи, — лукаво улыбнулась сестра и, тоже отложив столовые приборы, спросила: — Вас проводить до кабинета?

Вместо ответа, отец лишь кивнул и, уже вставая из-за стола, добавил со столь редкой для него улыбкой, которая поразила меня, пускай я и не подала вида:

— Идём, Аннет.

Следуя за герцогом, сестра обернулась лишь у двери, чтобы, посмотрев на меня, сказать:

— Я рада, что ты не пострадала на фестивале цветов, Франческа.

— Благодарю, сестра, — ответила я, мило улыбнувшись, как обычно всегда улыбалась маркизу Вайрну. Фальшиво и искусственно.

Когда в обеденном зале остались лишь мы с Леонардом, я повернулась к брату, чтобы начать разговор, но так и осталась сидеть, замерев с приоткрытым ртом. Брат уже вставал из-за стола, видимо не собираясь оставаться рядом со мной дольше положенного.

— Леонард, подожди! — позвала я его, бросая свой так и не съеденный обед, чтобы догнать брата около двери: — Что происходит?

— Франческа, — устало произнёс Леонард, смотря на меня с разочарованием, что раздирало мою душу. — Хватит притворяться, прошу тебя.

— Притворяться? — я отшатнулась в сторону от брата. — О чём ты говоришь?

— Аннет предъявила доказательства твоей вины. Больше не нужно лгать.

— Вины? — мой голос тревожно зазвенел в тишине обеденного зала. — Какой вины, хочется спросить?

Раздражённо выдохнув, Леонард отпустил ручку двери и повернулся ко мне. Он с горечью и разочарованием смотрел на меня. Я видела, что «доказательства», предоставленные ему Аннет, приняли ему нестерпимую боль.

— Ты и Джозеф Варн. Вы ведь любите друг друга, верно? Ваши встречи, прогулки в саду, флирт… Слуги не слепые и не глупые, Франческа, — Леонард покачал головой. — Я много раз говорил тебе об этом. Может быть ты и молчала, потому что не хотела причинять боль Аннет, не знаю, как точно ты оправдывала свои поступки, но тебе стоило прямо поговорить с ней, а не продолжать встречаться с её женихом за её спиной.

— Но, брат! Прошу, поверь мне, — я почувствовала, как моя нижняя губа задрожала от обиды. — Между мной и маркизом Варном ничего нет!

— Хватит лжи! — закричал вдруг Леонард и уже чуть тише добавил: — Хватит, Франческа. Я тебя всё ещё люблю, но в этом доме все уже давно знают правду. Бедная Аннет! Ей было так тяжело, но она проявила волю и мужество, чтобы сохранить достоинство и решить дело мирным путём. Она сказала, что не хочет быть на пути твоего счастья, поэтому они с маркизом Вайрном разрывают помолвку. Вы больше можете не скрываться.

— Но я терпеть не могу Джозефа Вайрна! Ты же знаешь! — громко воскликнула я.

— Я говорил не только с Аннет, но и с маркизом, — вдруг неожиданно произнёс Леонард.

— Ч-что?

Лицо брата исказила гримаса тоски и грусти, словно он чувствовал себя преданным моим поведением:

— Я говорю, что встретился с маркизом Вайрном и мы поговорили, — Леонард покачал головой с сожалением: — Он подтвердил слухи. Сказал, что вы давно скрываете свои отношения, и он очень сожалеет о том, что вам пришлось обманывать Аннет. Маркиз сказал, что намерен просить у отца разрешения сразу сыграть свадьбу с тобой. Так что не падай ещё ниже, Франческа. Хватит притворяться и просто будь счастлива с человеком, который тебя любит.

Задрав голову, я холодным взглядом посмотрела на брата и, не сказав ни слова, покинула обеденный зал. Слёзы застилали глаза, но я упорно старалась держать лицо. Значит, хватит притворяться? В памяти пронеслись все наши разговоры с Леонардом, когда я просила его отговорить Аннет от помолвки с Джозефом Вайрном. Мои тихие просьбы оградить меня от общества этого неприятного человека и убеждения брата в том, что подозрительные взгляды ещё не повод для обвинений. А получается слухи и домыслы слуг, а так же клевета маркиза Вайрна — повод?