Вторым кругом

9

Оля поздно проснулась этим субботним утром. Забылась сном только где-то при уверенном рассвете. Но и сон был очень беспокойным: преследовали обжигающие глаза Истомина, его жаркие руки и настойчивые сладостные поцелуи. Такой сон совсем измучил Олю. Все тело горело желанием!
Ее мучения прервал назойливый звонок сотового телефона.

- Слушаю, – произнесла Оля.

- Привет, подружка! Извини, что возможно слишком рано звоню, но что-то мне на душе неспокойно за тебя. У тебя там все в порядке? – встревоженно спросила Надя.

- И тебе приветик, Надюш! Не знаю, что и сказать тебе, – порывистый вздох громко и красноречиво просвистел в трубке, - Можешь себе представить последствия взрыва? Так вот, приблизительно так у меня сейчас на сердце. Как после бомбежки. Почти до утра заснуть не могла.

- Что у тебя с ним вчера произошло?

- Я не знаю, что на него нашло, но он решил, что может вернуть меня себе. Ты представляешь, какие капризы у него? Хочет – бросит. А захочет, так вернет. И было бы легко поставить его на место, если бы не мое предательское сердце, – в словах зазвенели слезы, - Я какая-то безнадежная дура! Увидела его, и все внутри заныло от тоски.

В трубке прошелестел нервный вздох Нади.

- Ну, ты и ненормальная! Ольга! Выбрось все из головы сейчас же. Не хватало еще свихнуться умом, – Надя сделала попытку привести в чувство подругу.

- Надь! Я в панике! Очень боюсь его одержимости. Ты же помнишь, каким он был раньше? А уж теперь ему, тем более, никто не указ. Он даже сам вчера назвал себя танком. Он просто так не отступится. Что мне теперь делать?

- Да погоди ты паниковать. Может это только вчера на него нашло под действием выпитого? – Надя замолчала на мгновение, - Или слушай, а что если он переменился? Ну может же быть такое? Может он с серьезными намерениями? Такой «принц на белом коне» к тебе с рукой и сердцем? - сделала несмелое предположение Надя.

- Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – иронически спросила Оля.

- Правду сказать – не очень. Сомнительно мне, чтобы он переменился. Горбатого только могила исправит, – Надя замолчала на несколько секунд, - Вот что! Погоди терзаться. Может он утром и не вспомнит про свои приключения. Надеюсь, что когда он проспится, то укатит в свою Москву, и не будет тебе больше сердце тиранить. А через две недели сама к своим в отпуск поедешь, забудешь там и думать про него. Не переживай!

- Скорей бы уж уехать. Так по маме с папой соскучилась. И вообще, хочу на две недели даже забыть, что такое город.

- Завидую... Тоже хочу отдохнуть от всего и от всех. А ты не кисни. Может, дай бог, и повода для этого не будет? Ну ладно, я вечером тебе еще позвоню, поболтаем. А сейчас я пойду, пора своим охламонам обед варить. Давай, пока, – заторопилась к своим делам Надя.

- Пока, Надь! Передавай привет своим от меня.

Оля поднялась нехотя с кровати, накинула халат и пошла проверить Маришку. Застала ту на кухне за поеданием булки с сыром и неизменной книгой перед глазами.

- Мариша, ты умылась хоть? Сидишь такой растрепой. И почему опять всухомятку завтракаешь? Желудок посадить хочешь? – сделала попытку вразумить дочь.

- Да ладно тебе, мама. Не бери в голову, – не отрываясь от книги, еле пробурчала Марина.

- Поговори у меня, – незлобно пробормотала Оля, - Иди, свои цветы полей на балконе. Насадила, а ухаживать мне приходится.

- Ну чего ты так разворчалась? По-моему, тебе необходимо пойти опять в кровать и доспать. Тогда, возможно, и настроение улучшится, – и Марина поплелась поливать свой сад на балконе.

Оля заварила себе чаю и села за стол в ожидании, когда чай настоится. Она опять глубоко задумалась. В голове настойчиво слышался голос Максима Истомина, перед мысленным взором блестели его настойчивые глаза.

- Мам, подойди сюда скорее! – Оля услышала нетерпеливый зов Маринки.

Встревожившись, Оля скорее бросилась на балкон. И застала Марину, напряженно разглядывавшую что-то внизу. С любопытством Оля взглянула туда же и обмерла: в палисаднике под их балконом за ночь волшебным образом выросло множество белых и розовых фрезий, аромат которых распространился и до их третьего этажа.

- Какая счастливая! – блаженно произнесла Марина.

- Кто? – непонимающе спросила Оля.

- Как кто? Та, для которой так постарался кто-то. Столько фрезий! Это же сколько денег пришлось отвалить. Вот бы мне когда-нибудь такой сюрприз сделали, – размечталась Марина, - Мам, а ведь цветы то твои любимые. Это не тебе случайно?

- Не говори глупости! – сказала Оля, думая о своем.

Сердце у нее в этот момент совершало невероятные кульбиты.

- Да нет, не может быть! С чего бы ему такие подвиги совершать? – вихрем носились мысли в Олиной голове, - А кому тогда предназначаются эти цветы?

Она напряженно пыталась вспомнить, кому могли сделать такой сюрприз. Перебрала жительниц всех этажей с их стояка квартир в подъезде. Убедившись в отсутствии подходящих кандидатур, все больше стала склоняться к вероятности такого сумасшествия у Максима Истомина.

- Мам, а чего ты так растерялась? И румянец на щеках. Нет, правда, это тебе такой подарок сделали? – не переставала допытываться Маринка, - Точно, кому же еще. У нас в подъезде только тебе могут дарить такие цветы. Ты же такая красивая! У тебя появился поклонник? Он тебя, наверное, любит?

- Все, прекрати эти домыслы. Это наверняка не мне. Пойдем лучше завтракать, – твердо сказала Оля, выпроваживая с балкона свою любопытную дочку.

Но до кухни они не дошли. Тишину нарушил резкий телефонный звонок. Трубку схватила Маринка.

- Да, слушаю!

- А-а-а, здравствуйте милая девушка. А ваша мама дома? – прозвучал низкий мужской голос.

- Да, дома... Сейчас я ее позову, – и Марина замаячила маме рукой, чтобы та взяла трубку.

Оля зажала трубку в руке и глазами показала дочери, чтобы та шла на кухню.

- Да! – негромко произнесла она в трубку, убедившись, что Марина не забыла закрыть за собой дверь.